— Да, есть. Говорят, братья вернулись, но сейчас на лечении. Подробностей не знаю. Еще я перевелась из боевой единицы. — девушка сказала это отведя взгляд, притихшим голосом.
— Чего-чего? Перевелась? Куда и разве такое возможно?
— Теперь буду заниматься исследованием ряби. Так я больше пригожусь. И да, так можно сделать. В это сложно поверить, но нас готовы использовать не обязательно, как боевиков.
Неожиданная новость. Я думал, что нас постараются пустить в расход как можно быстрее. Но это будущее никак не вязалось со словами Киры. Что за исследование? Почему ее взяли? За какие заслуги? Видно на моем лице отразился скепсис и женщина его правильно интерпретировала, потому что возмущенного заговорила.
— У меня, между прочим, хорошее образование. И о ряби многое знаю. Взяли уж точно не за красивые глаза. Можешь не сомневаться. — прищур женских глаз намекал, что любые сомнения в ее компетентности будут приравниваться к предательству и караться по всей строгости закона.
— Да я и не сомневаюсь, просто неожиданно. — поднял я ладони перед собой. — Удалось узнать что-нибудь интересное? Или военные не желают делиться секретами?
— Удалось. Но прости, секретная информация. С меня взяли столько подписок о неразглашение, что скажи слово и засадят до конца дней.
— А у меня есть шанс приобщиться к мудрости? Есть много вопросов, в которых хотелось бы разобраться.
— Давай я завтра узнаю, что можно тебе рассказывать, а что нет. Не хочу проблем.
— Хорошо. Как скажешь.
Мы еще некоторое время болтали, а потом легли спать. Глаза закрывались сами собой, требуя полноценного и долгого отдыха. После эпичного зевка, Кира затолкала меня под одеяло, где я быстро отрубился.
Единственное, на что хватило, это уже засыпая, обдумать слова женщины. То, что вояки не хотят пускать к кормушке всех подряд — желание очевидное. К тому же, есть подозрение, что нас здесь могут прослушивать, поэтому я не удивлен, что Кира предпочитает держать язык за зубами. Будь мы точно тет-а-тет, скорее всего бы рассказала, что знает. Но на чужой территории лучше молчать. В этом я с ней согласен.
Знать бы еще, какие планы на меня у военных. Они точно догадываются, что я сильный герун, несмотря на скрытность. Шило в мешке не утаишь. С одной стороны, самый простой вариант — пустить в расход и дело с концом. С другой стороны — зачем, если можно и так использовать. При условии лояльности с моей стороны. Так что нужно продолжать убеждать вояк, что я белый и пушистый. Глядишь, поделятся знаниями о Гере. А то наблюдать за солдатами безумно интересно, конечно, но это совсем другое. Нужна научная база и понимание настоящего потенциала черного дыма.
Правда, далеко не факт, что сами вояки знают, что почем. На этой мысли я уснул…
Следующий день, особенно первая его половина, прошел муторно и рутинно. После плотного завтрака я принялся за отчет и постарался подробно описать приключения, забыв упомянуть кое-какие детали, которые собираюсь сохранить в тайне. Самое обидное, что нужно не просто изложить мысли, а сделать это определенным образом. Будь она проклята, канцелярщина. Знаю, плавали. Первые дни, когда нас только заселили на базу, то заставили описать приключения и известную информацию о мертвом мире. Вот там-то я и прочувствовал темную сторону бюрократии.
А потом меня вызвали на допрос. Все тот же дядечка с холодными глазами несколько часов мурыжил, круг за кругом прогоняю по вылазке. Ищет неточности, гад. Ну-ну, ищи ложь сколько хочешь. Я успел подготовиться.
Наконец это закончилось. Я отправился шататься по базе, наблюдая, как идет подготовка к походу. А что она идет, чувствовалось сразу.
Постепенно прибывали новые лица. Количество герунов на квадратный метр неумолимо росло. Чувство, будто со всей страны собирают кадры. Этому сопутствовала суматоха, солдаты носились взад-вперед словно наскипидаренные. Приезжали грузовики, выгружали непонятные ящики, забирали другие, увозили. И так постоянно в течение дня.
Суматоха быстро наскучила и я отправился искать знакомых.
— Здорова, Дим. Как жизнь?
Я нашел амбала на одном из складов, где расположился тренировочный центр. После смерти почти всего отряда амбал осунулся, будто за пару дней прожил десяток лет. А может так и было. Все же, это для меня смерть других людей прошла безэмоционально, потому что я так и не удосужился узнать их ближе. А вот для Гвоздя это дело личное.
— Живой, — буркнул он, протягивая руку.
Словно тиски сжали. Казалось, трудности не сломили мужчину, а сделали только крепче. Только цену за это взяли специфическую. Несмотря на конфликт в столовой, мужчина раньше был из разряда весельчаков. Сейчас же в глубине его глаз дьявольские смешинки сменились серьезностью.
— Когда поход говорили?
— Выход планируем через два дня. Разведывать пришел? — складка разделила лоб амбала на две части, вторя вздернутой брови.
— Не только. Надоело по базе шататься. Хотел с вами позаниматься. Если информация секретная, то можешь не рассказывать.
— Да какой тут секрет. Все равно с нами пойдешь. — бросил он, махнув рукой.
— Это уже решенное дело?
