Но не знали сопротивления злые кони — беззащитны доселе были их жертвы. Привыкли кони-людоеды к безнаказанности, но, как любая жестокость, были кони трусливее зайца. От первых же ударов Геракла попятились кони. А герой знай хлещет огнедышащие морды, охаживает крепкой палицей бока. Попрятались воины и слуги, видя, как колошматит гость грозных царских любимцев — пришло во дворец Диомеда возмездие
Хрипят, пятятся кони, испуганно кося глазом — не по вкусу пришлась им жесткая палица Совсем озверели лютые кони, спасаясь, помчались прочь от Геракла А герой бежит следом, наподдавая
В ужасе вжался в скалу Диомед, видя, как прямо на него несется грохотом и перестуком копыт четверка его любимцев. Но боль и кровавые сполохи ярости застят очи коням — не видят они беспомощно поднятых рук, которыми пытается заслониться царь от несущейся на него погибели. А кони рвутся к безопасному стойлу где нет грозной палицы и никто не бьет по бокам
Не видят кони царя, а если и видят своя шкура дороже Ударили конские копыта — отлетел Диомед Словно прошлась по телу железная молотилка, треснули кости. Упал Диомед, истекая кровью и все было кончено с жестоким убийцей.
Влетели скакуны в свое стойло, но и тут не нашли спасения от крепкой руки Геракла Смело вошел герой под темные каменные своды пещеры, в которой холил своих питомцев Диомед Страшное зрелище предстало перед героем повсюду сколько хватало глаз, валялись людские черепа и обглоданные кости несчастных, доверившихся лживому гостеприимству
Хотел Геракл в гневе убить кровожадных хищников, но, поразмыслил, что животные мало повинны в привычках хозяев. Тогда набросил Геракл на гибкие шеи скаку нов по веревке и вывел из стойла
А люди, видя героя с царскими лошадьми, что, словно котята, послушно следовали за чужеземцем, тут же разбегались, не чиня герою препятствий.
Без преград достиг Геракл побережья. А уж солнце садилось, и его товарищи в скорби поднимали паруса на корабле, горюя об участи, постигшей всеобщего любимца Геракла.
Зачем мы его отпустили?! — каялись мореходы.
Зачем не пошли вместе? — укоряли себя другие.
Ждали означенный самим Гераклом срок. Ждали дольше. Но не могли оставаться на ночь у грозного побережья, помня рассказы о лютости Диомеда. И уж поднят со дна огромный камень, служивший мореходам якорем. Первые весла ударились о воду. И тут в густеющей темноте услышали мореходы знакомый голос. Не поверили сначала, что такая удача возможна, но поведал Геракл об общих их приключениях, о которых не мог бы знать посторонний. Сколько ж радости было, когда поднялся на борт Геракл. Правда, пятились и косились смелые мореходы на его диких спутников, тут же всхрипевших, как только в воздухе запахло страхом. Но ткнул Геракл скакунов под ребра — присмирели кони-людоеды.
Так окончилось восьмое путешествие героя. С новой победой вернулся Геракл в Микены.
Хочу пояс Ипполиты! — капризно надула губы юная дочь царя Эврисфея.
Царь в отчаянии сжал виски: единственное сокровище. которое ценил Эврисфей, — это ветреница Адмета. Ни в чем не знала отказа царская дочка, но с каждым днем росли ее желания, приводя окружающих в трепет. Знал Эврисфей, что, получи Адмета пояс царицы амазонок, ни один мужчина не сладит с девицей, такая мощь и сила таится в поясе. Будет Адмета владычицей в доме, а стареющий отец и сейчас не в силах что-либо приказать или потребовать от дочери.
Адмета из-под густых ресниц следила за мечущимся по дворцу царем, время от времени хорошенькие губки открывались, и Адмета, как заведенная, повторяла на все уговоры отца единственную фразу
— Хочу пояс амазонки!
Наконец, Эврисфей, как и с самого начала предполагала хитрая девица, сдался. В дальний путь на Восток он приказал отправиться Гераклу, втайне надеясь, что тог не вернется: дикие рассказы ходили о царстве амазонок и их царице.
Геракл нахмурился, услышав приказание Эврисфея негоже женщине быть главою в доме. Но делать нечего, да и самому Гераклу было любопытно побывать в стране, где деревья растут во много человеческих обхватов, далеко в небеса вознося кроны. И водятся там диковинные звери, которых никто не встречал в Греции, но пуще всего хотелось Гераклу увидать царство женщин, чтобы заглянуть в лица мужчин: как они допустили, чтобы женщины правили ими, распоряжаясь войной и миром?!
