И виделось ему место, которого нет и не могло быть в природе. Куда не глянь — желтый песок, ни былинки, ни кустика, не за что зацепиться взглядом. Над пустыней во всю мощь сияет круг солнца в оранжевом ореоле. Воздух, сухой и прозрачный, жаром обдувает легкие, вмиг превратив язык и небо Геракла в жесткую колючую терку.
А Геракл лежал, изможденный после схватки жестоким морским царем Нереем. И песок медленно засыпал неподвижное тело, медленными струйками стекая на затылок и придавливая к земле голову.
Было иль нет, но Геракл воочию видел, будто Нерей то дергался в руках героя рыбой с розовыми жабрами, то скользил юркой полосатой змейкой, которая вдруг превратилась в веселый язык пламени, растекшегося мутной лужей.
Геракл наяву грезил, а песок, медленно нарастая сыпучим барханом, почти засыпал лежащее тело.
Вдруг кто-то, добравшись, потянул Геракла за пятку и выдернул за ногу, как редьку с грядки. Тут же сон и грезы сиганули прочь — Геракл увидел перед собой крепкую фигуру юноши, высокого и громадного, как скала. Казалось, юноша состоит из одних железных мышц: грудь, ноги, руки, а венчала эту гору спрессованного мяса маленькая аккуратная головка с короткими светлыми волосами.
Стукнемся? — предложил юноша, играя мышцами полусогнутой руки: предплечье вздулось здоровенными яблоками.
Некогда мне — ищу сад Гесперид! — отряхиваясь, отрезал Геракл. Что может быть нелепее, чем схватка с мальчишкой среди бескрайнего песка?
Но тот, видимо, так не считал, тут же преградил путь Гераклу. Геракл вправо — мальчишка вправо, Геракл влево — юноша уже тут. Тогда, долго не церемонясь, Геракл поднял юношу на вытянутых руках, развернулся и поставил его позади себя:
Теперь я тебе не мешаю? — осведомился невинно.
Юноша, у которого от обиды выступили на ресницах злые слезы, потряс кулаком вдогонку:
Ну, погоди, догоню — живым не уйдешь от Антея!
Антея? — это имя Гераклу было знакомо. — Что ж ты сразу не сказал: тебя-то я и ищу! — говорил Геракл, возвращаясь к юноше.
Тот попятился.
Да погоди ты: я слыхал, ты знаешь потайную калитку в волшебный сад?
Нет! — покраснел юноша.
Ну, а теперь вспомнил? — Геракл в стремительном рывке ухватил юношу за руку и притянул к себе, выворачивая кисть.
И учти: я знаю даже больше, но молчу из скромности! — добавил герой, видя, что юноша колеблется.
Да отпусти ты руку, варвар! — взмолился Антей.
Геракл послушался. Антей, потирая занемевшее запястье, хмуро пробурчал:
Да нет там и не было никогда никаких калиток — там и ограждения-то никакого нет! Все равно никому живому не достичь края земли. Вон, — указал юноша на груду изъеденных временем и песком костей и людских черепов, — сколько пыталось.
Стоглавый дракон? — понимающе хмыкнул Геракл.
Какой дракон? Да папаша нимф Гесперид — Атлант, он пострашнее будет, попадись ему кто-то, кому приглянулась его прекрасная дочка! А не понимает, старый баран, что его дочурки и задаром никому не нужны.
Но я слышал… — удивился Геракл.
…что я влюблен в одну из них? — докончил фразу Антей. — Я еще в своем уме — боготворить старуху!
И Антей рассказал тайну сада вечной молодости. Когда-то нимфы, дочери Атланта, и в самом деле были чудо как хороши.
И возгордились красавицы, целыми днями любуясь на свои отражения. Так и проводили время, не сводя с себя глаз. Но годы идут, унося упругость кожи, блеск глаз. Первые морщинки сменились глубокими бороздами, волосы иссеклись и поседели. Казалось бы, протяни руку, отведай яблоко молодости, чтобы сохранить юность. Но сорвать плод — признать, что ты уж не так молода и красива. Вот и бродят по саду старухи, по-прежнему, не выпуская из рук зеркала. Отражаются в стекле побитые молью старые рожи — но упрямо красавицы не хотят признать истину.
Что, они сумасшедшие? — спросил Геракл, выслушав юношу.
Есть немного, — согласился Антей. — Да попробуй не спятить, всю жизнь не сводя глаз с собственного отражения!
Как же быть?
А ты попроси Атланта! Старик грозен, лишь когда кто-то покушается на честь его прелестных дочурок, а так добр и уступчив! — И предложил: — Идем провожу!
Почти и трех шагов не сделали Геракл и Антей, как увидели могучего старика, крепко упирающегося босыми ступнями в песок. Создавалось впечатление, что старик удерживает что-то невидимое над головой: напряжены плечи, замерли в одном положении ладони. Голова чуть повернута набок, будто что-то давит плечо. Изваянием замер гигант, не вздрогнет, не шелохнется.
Что это он? — шепнул Геракл Антею.
Тот пожал плечами:
Да старик держит небо, не видишь!
Честно Геракл пытался что-нибудь углядеть — но, проклятье, руки Атланта, дрожащие в страшном напряжении, были абсолютно пусты!
Что — он тоже? — недвусмысленно покрутил пальцем у виска Геракл.
Старость и одиночество — не лучший способ сохранить здравый ум и ясный рассудок, — шепотом откликнулся Антей.
Но Атлант что-то расслышал, нахмурил брови:
Кто такие? Откуда? По какому делу?
Антей я, сын Земли! А это Геракл, мой приятель, — мягко, как неразумному дитяти, втолковывал Антей, видимо, не впервые рассказывая о себе.
А чего ж тебе, Антей с приятелем, надо? — подобрал губы старик.
