Оба удаляются со сцены. Алкмена опускается на ступень алтаря.
Ты, земля, ты, лампада ночей,
Вы, всесветлого бога
750 Нам горящие ярко лучи, —
Принесите мне радость
И по дальнему небу домчите ее
До владычного трона,
До дворца синеокой Афины!
Да! За отчую землю,
За очажное пламя
Должен медью сверкать я,
Потому что молящие — святы…
Хоть тяжело нам считать,
760 Что златые Микены,
Осененные славой побед,
К нам исполнены злобы —
Но стократ тяжелее гостей выдавать,
О защите молящих,
По приказу царя-лиходея.
Зевс за нас; мне не страшно:
Зевс за правду воздаст нам
Выше божьего слова
Не поставлю я смертного волю.
770 А ты, о дивная[22]! Твои
Земля и город, мать Афин,
Ты им и страж и властелин,
Царя надменного гони!
Неправда мощная врагов
Рукой преступною ведома —
И я ль, боявшийся богов,
Лишусь родительского дома?
Не твой ли жертвами кишит
Приют, Афина? Не тебе ли
С тех пор, как город наш стоит,
Плясали хоры, девы пели?
Тебе звучат их голоса[23],
780 И танец ноги выбивают,
Когда туманом небеса
И мраком выси одевают!
Со стороны чужбины является вестник и подходит к Алкмене.
