Устроившись после ужина в большой комнате с камином, семейство Стенли любило вместе провести досуг. Миссис Роза была ко мне очень добра, приняла и полюбила меня. Мы были приблизительно одного возраста, поэтому быстро сблизились и нашли общий язык. Она звала меня играть с ней и с близнецами — обычно мы усаживались на пледе у самого пламени и жарили зефир или шили куклам платья, лепили солдатиков из глины. Мистер Кавендиш с мистером Стенли, усевшись в мягких глубоких креслах, потягивая кофе или виски из квадратных стаканов, обсуждали политику и последние события светской жизни, а я ловила на себе таинственный взгляд глубоких глаз моего хозяина, улыбающегося одними уголками губ.
И вот поступило известие — миссис Алиса Кавендиш зовет мисс Анну Ионеску к своему смертному одру. Что?! Откуда она знает меня? Почему она думает обо мне при смерти? Что хочет сказать мне бывшая жена моего любимого, дорогого и единственного мистера Кавендиша? Столько разных вопросов роилось в моей голове, пока я сидела в везущей меня машине! Мистер Кавендиш, неотступно следующий за мной, крепко сжимал мою руку, сидя рядом. Он тоже переживал.
— Анна, пообещайте мне, что не измените своего отношения ко мне, что бы Алиса не сказала! — говорил он, заглядывая мне в глаза.
— Что она может такого сказать, сэр? Вы кого-то убили? — я старалась выглядеть естественно спокойной, но получалось плохо. Актрисой мне не быть.
— Нет, Анна. Но Алиса… Она всегда найдет, что сказать. И у меня такое предчувствие, что вы выйдете из ее палаты совсем другой.
— Не волнуйтесь, сэр! — я нежно поцеловала его бледную руку. — Я никогда не перестану вас любить, даже если бы вы кого-то и убили.
Вскоре мы уже шли по длинному коридору больницы. Мистер Кавендиш шел рядом, тяжело ступая и то и дело касаясь моей руки, словно оттягивая наше расставание. У дверей палаты медсестра попросила его остаться в коридоре, а меня пригласила зайти внутрь.
Миссис Алиса Кавендиш, а точнее то, что от нее осталось после долгой болезни, лежала на широкой койке, глядя стеклянными глазами в окно. Ее костлявое лицо, обтянутое бледной и тонкой как пергамент кожей, не выражало ничего и было мало похоже на ту фотографию красивой белокурой румяной девушки, которую мне однажды показывала миссис Ортис. Увидев мое отражение в окне, она повернула лицо и ее глаза оживились.
— Вы — мисс Анна Ионеску? — спросила она тихим охрипшим голосом. — Хотя, я вижу, что это вы. Как и говорила Оливия — у вас нет вкуса.
— Да, миссис Кавендиш. — ответила я, боясь подойти и пропустив мимо ушей все оскорбления.
— Подойдите ближе. — Попросила она неожиданно мягко. — Сядьте рядом со мной.
Я послушно исполнила просьбу.
— Я много слышала о вас. И об особом к вам отношении со стороны Ричарда. — она прокашлялась и продолжила. — Это правда?
Я молчала.
— Что вы еще можете мне ответить? — Она вяло ухмыльнулась. — Мне говорили, что вы приехали сюда из какой-то бедной страны? Вы сирота? Вы небогаты?
— Да, миссис Кавендиш. У меня за душой нет ни копейки. Я живу на жалованье, которое мне платит мистер Кавендиш.
— Анна… Я могу называть вас по имени? Анна, вы знаете, что из себя представляют богатые люди?
— Н…
— Не спешите отвечать, — перебила она, — Вы все равно не ответите правильно.
Замолчав на несколько мгновений, она сделала пару жадных вдохов из баллона, стоящего рядом с кроватью.
— Вам рассказывали, что я была ветреной, беспечной? Что я убила свою дочь? — Ее ресницы дрогнули, но слез не было. — Я уже давно не могу плакать, Анна, слез уже не осталось в моих глазах.
Миссис Кавендиш посмотрела на меня своими водянистыми серыми глазами и добавила:
— Я не такой вас представляла, но вы мне нравитесь, Анна. Странно, вы совсем не во вкусе Ричарда, но у вас красивые глаза и они светятся гордостью. Позовите его! — внезапно она скорчилась в болезненных судорогах. — Позовите Ричарда!
— Мистер Кавендиш! — испугавшись, я тот час же вылетела в коридор. — Миссис Алиса хочет вас видеть!
Он нерешительно вошел в палату и плотно прикрыл двери, бросив на меня короткий смущенный взгляд. Через окно я наблюдала за ними и видела, как он медленно подошел к кровати умирающей, она схватила его за руку и начала что-то говорить, хмурясь и задыхаясь от кашля. Лицо мистера Кавендиша все сильнее менялось с каждой секундой, пока рука, крепко схватившаяся за воротник его рубашки, не упала бессильно на кровать.
Обернувшись, мистер Кавендиш хмуро посмотрел на меня и пошел к дверям.
— Анна, возвращайтесь в дом Стенли. — приказал он сухо и закрыл двери.
Постояв еще пару секунд, пытаясь понять, что произошло, я наблюдала, как в палату идет медсестра, а мистер Кавендиш, сев около миссис Алисы на кресло, задумчиво смотрит на ее профиль. В конце концов, я вышла на улицу и села в автомобиль.
На пороге дома миссис Стенли меня встретила Генриета. У нее в руках был мой чемодан, который она протянула, стоя в дверях.
— Вот, мисс Анна, — чуть не плача говорила она. — Я ничего не знаю, но мне сказали собрать ваши вещи. Вот, возьмите.
— Что случилось, Генриета? — Все равно спросила я. — Я ничего не понимаю!
