Однако 10 декабря, когда обвинение подняло вопрос подготовки к нападению на Советский Союз, Геринг увидел возможность оправдать Третий рейх: в конечном счете СССР в свою очередь напал на Польшу в 1939 году, совершил несколько крупных военных преступлений, таких, например, как расстрел польских офицеров в Катынском лесу, а его отношения с западными державами к концу 1945 года начали серьезно осложняться. Когда представленные на заседании документы подтвердили участие в разработке плана «Барбаросса» обвиняемых Кейтеля, Йодля, Геринга и Розенберга, двое последних даже испытали гордость. А во время обеда Розенберг сказал Гилберту: «Подождите немного – через двадцать лет вам самим придется поступить так же!» Чуть позже ему вторил Геринг: «Разумеется, мы хотели опрокинуть русского колосса! Но теперь это сделать придется вам!»
Следующий день несколько сплотил группу обвиняемых: был продемонстрирован фильм нацистской пропаганды, рассказывающий о неудержимом взлете партии, содержащий некоторые речи Гитлера, Гесса, Геббельса и Розенберга, показывающий массовые собрания и солдат, ступающих парадным шагом. Все бывшие руководители нацистской Германии с явным удовольствием пережили свои часы славы. Во время обеда Риббентроп и Гесс выглядели так, словно их загипнотизировал вид фюрера, Дёниц расхваливал выправку своих моряков, а Геринг сказал Гилберту: «Посмотрев этот фильм, прокурор Джексон непременно пожелает вступить в национал-социалистскую партию!» После обеда в ходе заседания был продемонстрирован фильм, рассказывающий о первых победах Германии, об ее первых неудачах, о покушении 20 июля 1944 года и о суде над главными заговорщиками, представшими перед Народной судебной палатой.
Вечером того же дня Келли и Гилберт пришли к Герингу в камеру и обнаружили его в прекрасном настроении. «Я мог бы избавить обвинение от большой работы, – сказал он американским врачам. – Им не нужно показывать фильмы и зачитывать документы ради того, чтобы доказать, что мы перевооружились для того, чтобы начать войну.
Действительно, для Геринга это был компрометирующий вопрос. А заседания трибунала 13 и 14 декабря как раз и были посвящены операциям по уничтожению евреев в Польше. Обвинение строилось на письменных докладах генерал-лейтенанта войск СС Штропа, а также на записях в дневнике генерал-губернатора Франка. Некоторые отрывки было очень тяжело слушать, и во время обеда Гесс и Риббентроп поинтересовались у Франка, знал ли Гитлер обо всех этих преступлениях. На что Франк с презрением ответил, что Гитлер не только не мог не знать, но и сам отдавал приказы. Когда Кейтель спросил, не следовало ли переложить ответственность за это на фюрера, Геринг почувствовал, что сплоченность их группы начала давать трещины, и сразу же вмешался: «В любом случае, он был нашим владыкой, и я не могу допустить, чтобы его судил иностранный трибунал. […] Лучше я тысячу раз умру, чем увижу, как немецкий вождь подвергнется такому унижению». Но Франка это не устроило, и он заявил: «В прошлом уже судили многих других вождей. Это он нас в это втянул, и нам остается лишь сказать правду». После этого Кейтель, Дёниц, Функ и фон Ширах резко встали и вышли из-за стола, оставив Геринга в одиночестве и в большом затруднении. Было ясно, что его власть над остальными нацистскими руководителями улетучивалась по мере роста числа обвинений…
