Сосредоточившись на словах обвинителя и свидетеля, лица, которые вели протокол, не обратили внимания на то, что в это время происходило на скамье подсудимых. Во время последних ответов на вопросы, подтвердивших явно ненормальное поведение фюрера и рабскую покорность ему его верного паладина, Геринг перестал себя сдерживать. «Он возмущенно ерзал на стуле и дергал провод своих наушников, едва не порвав его, – вспоминал Гилберт. – Офицеру охраны пришлось вмешаться: он вырвал провод из его рук и потребовал успокоиться».
Тем временем обвинитель Максуэлл-Файф, обращаясь к Далерусу, сказал: «Я прошу сказать, основываясь на фактах, которые я вам назвал и с которыми вы согласились, составили ли свое мнение о том, что цель германского правительства, включая Геринга, заключалась в том, чтобы расколоть Польшу и Великобританию и оккупировать Польшу с согласия Великобритании?»
Адвокат Геринга возразил против этого вопроса, сказав, что он «заходит слишком далеко», «относится ко всему правительству в целом и к определенному числу лиц», и добавил: «Кроме того, это высказывание – оценочное заключение, а не факт, о котором должен рассказывать свидетель». Председатель трибунала посчитал, что «этот вопрос вполне допустим», и Далерус ответил: «В то время я думал, что смогу сделать что-нибудь для того, чтобы предотвратить новую войну. […] Но если бы я знал то, что знаю сегодня, то я понял бы, что мои усилия никак не могли оказаться успешными».
Трудно было представить более компрометирующее заявление свидетеля защиты, и никакого словоблудия Штамера и Геринга не хватило, чтобы бывший рейхсмаршал вновь предстал в образе миротворца. Как всегда делал в затруднительных ситуациях, Геринг уцепился за мелкие неточности перевода и за тривиальную подробность. «Обвинитель сэр Максуэлл-Файф процитировал субъективные толкования, каких много в этой книге, – сказал он. – Так, я якобы театрально вручил мечи своим подчиненным, чтобы те со славой пронесли их через войну. Одним получателем почетного меча автор книги назвал моего статс-секретарь Кёрнера, который не был кадровым военным. Я мог бы одновременно подарить ему авторучку, потому что в его обязанности входила подготовка проектов указов, касающихся выполнения четырехлетнего плана».
Но его юмор никто не оценил, и Геринг понял, что проиграл этот раунд поединка, и это его явно огорчило. Но день еще не закончился. И во второй половине дня, когда к допросу вновь приступил судья Роберт Х. Джексон, оказалось, что подсудимый сохранил боевитость и живость ума.
