Треск, грохот, звон. Летят мочалки, щетки, тапочки, тазы, кувшины, мыльницы. РИККИ отскакивает, опять его хвост бьется с медным звоном, создавая иллюзию множества хвостов. НАГ вдруг вытягивается, теперь он сгорблен и несчастен. Он задыхается. Изо рта торчит только один зуб, и голова его похожа на голову старца.
НАГ (нависая при этом над РИККИ, но в состоянии полной беспомощности). Отпусти меня, мы сейчас же уйдем из сада… Ты победил! Ты можешь приблизиться и укусить меня в знак победы… И эта жалкая мускусная крыса утром расскажет об этом всем… А птица-кузнец возвестит об этом всему саду… Я проиграл. Жизнь кончается! Кусай!
НАГ закидывает старческую дрожащую голову, подставляет шею.
РИККИ-ТИККИ делает шаг, опускает хвост и неуверенно чешется.
На авансцене в свете фонаря знакомый НИЩИЙ, которого мы не раз видели.
ТАПЕР приподнимается, готовый что-то сказать, но АТКИНС решается раньше.
АТКИНС (обращаясь к РИККИ и НАГУ). Стойте, я вам говорю! И впрямь все имеет связь в мире Джунглей… Я узнал тебя, Матун, нищий, забинтованный до бровей. Я даже один раз видел тебя в молодости, но ты исчез за горой.
НИЩИЙ пытается что-то сказать, но голоса у него нет.
Я буду твоим голосом… Медведь Адам-Зад, я тоже видел его в молодости. И он тоже исчез за горой. Этот медведь передавил там стада. И вытоптал весь овес. (Обращается к ТАПЕРУ.) Я не большой мастак говорить, я лучше спою… Тут дело не в стаде… в жизни… Вы понимаете, сэр… Я буду петь за Матуна, будто он – это я.
АТКИНС хватает банджо, садится по-индусски у ног НИЩЕГО. НИЩИЙ жестикулирует и кивает в конце строк.
Это громкая баллада. АТКИНС почти кричит ее, в сюжете баллады для него заключено что-то личное. Тень от жестикулирующего НИЩЕГО мечется по сцене.
Из каменной пещеры, где гордых сосен ряд,Тяжелый от обеда, бежал медведь Адам-Зад,Ворча, рыча, бушуя, вдоль голых диких скалДва перехода на север, и я его догнал.Два перехода на север, к концу второго дняБыл мной настигнут Адам-Зад, бегущий от меня.Был заряд у меня в винтовке, был курок заранее взведен,Как человек, надо мною внезапно поднялся он.Лапы сложив на молитву, чудовищен, страшен, космат,Как будто меня умоляя, стоял медведь Адам-Зад.Я взглянул на тяжелое брюхо, и мне показался теперьКаким-то ужасно жалким громадный молящий зверь.Чудесной жалостью тронут, не выстрелил я… С тех порЯ не смотрел на женщин, с друзьями не вел разговор.Подходил он все ближе и ближе, умоляюще жалок и стар,От лба и до подбородка распорол мне лицо удар…Внезапно, безмолвно, дико железной лапой смят,Перед ним я упал, безликий, полвека тому назад.МАТУН вдруг садится рядом с АТКИНСОМ, протягивает к залу сжатый дрожащий кулак.
МАТУН (тихо и сипло).
Снова и снова все то же твержу я до поздней тьмы:
«Не заключайте мировой с Медведем,
Что ходит, как мы».
Шипящая вспышка молнии, негромкий удар грома.
АТКИНС. Ну что же…
АРТИСТ. Так было и так будет, пока стоит мир джунглей. Смотри!
