Ему было два года, когда его бросил отец. Мать избивала его ногами в ковбойских сапогах, дома он видел только насилие и жестокость. Потом мать вышла замуж за мусульманина, приняла его религию и стала носить паранджу, и это было уже слишком. Герд ушел в интернат, а в выходные дни нашел себе друзей на улице – подружился со скинхедами. Вместе под фашистские рок-песни они напивались, а потом выходили на улицу и гонялись с бейсбольными битами за иностранцами. Компанией из 20 человек они нападали на пятерых. Герд говорит, что это давало ему ощущение своей силы. Он женился в 19 лет, но жена вскоре развелась с ним: ей надоело каждое утро просыпаться под флагом со свастикой и портретом Гитлера. Герд считал своего учителя истории в школе лжецом. Информацию о прежних временах юноша черпал из разговоров старых нацистов и нацистских видеокассет. Он был готов умереть за фюрера и верил, что когда-нибудь в новой Германии получит видный пост.
Друзья предложили Герду поехать в Скандинавию и пройти там обучение, как обращаться со взрывчаткой. Он испугался: если у него найдут взрывчатку, то посадят на 5 лет, а за убийство – на 15 лет. После долгих колебаний Герд обратился к антифашистам, и ему помогли начать новую жизнь, снять квартиру на юго-западе Германии, вдали от его родных мест. Герд хочет работать торговым агентом и ищет место для обучения. Но старые друзья не оставляют его в покое. У себя в почтовом ящике он обнаружил записку от них – его угрожают убить. «Белая роза» поддерживает связь с ним. Герду готово прийти на помощь и Ведомство по охране конституционного порядка. Оно организовало для таких, как он, программу «
По статистике, возраст почти 90 % сторонников праворадикальных группировок – от 15 до 24 лет, причем 82 % имеют неоконченное среднее образование, а 12 % не имеют никакого образования и нигде не учатся. Кое-кому из подростков, особенно из неблагополучных семей, нравится входить в группу физически сильных ребят, которые любому могут набить морду. Они хотят почувствовать себя сильными и избивают не только иностранцев, но порой набрасываются и на других, кто слабее их, – на бомжей, на людей с физическими недостатками. Эти настроения использует небольшая группа хорошо образованных людей с правоэкстремистскими взглядами. Они привлекают скинхедов в своих интересах и ведут свою активную пропаганду. «Полиция устраивает погромы в клубах бритоголовых шестнадцатилетних щенков, отнимая у них любимые игрушки – флажки со свастикой, значки и журналы. „Вот она – опасность справа!“ – убеждают народ. Хотя и дураку ясно, что настоящие правые сидят в кабинетах, носят костюмы, галстуки и солидные прически», – возмущается один из наших друзей.
В 2013 году в Дрездене состоялись траурные мероприятия в память о жертвах бомбардировки 13 февраля 1945 года. Используя этот повод, неонацисты – бритоголовые парни со свастикой на рубашках и флагах, около 1,6 тысячи, – съехались и попытались организовать факельное шествие. В ответ больше 10 тысяч жителей Дрездена, взявшись за руки, сомкнулись в кольцо и перекрыли им путь. Ни одному экстремисту не удалось преодолеть эту живую преграду – их марш, крупнейший в Европе, был сорван, и не в первый раз. Перед началом этой акции мэр Дрездена Хельга Орош призвала жителей к сопротивлению неонацистам: «Все мы вместе должны подать сигнал, что ксенофобии, ненависти и насилию не место в нашем обществе». Это пример самый крупный, но не единственный. В 2012 году неонацистам не удалось провести марш в Потсдаме. Противники идей Гитлера не дали им пройти и водрузили у них на дороге гигантскую пищащую надувную утку. На ней была надпись: «Я не хочу плескаться в вашем коричневом болоте».
«А не может ли фашизм в Германии при определенных обстоятельствах возродиться снова?» – задумываются люди во многих странах. На этот вопрос немцы, как мы видим, дают недвусмысленный ответ. Подытоживая свой рассказ о неонацистах, я хотел бы заметить, что ксенофобия и правый экстремизм существуют почти повсюду. Однако в Германии есть гражданское общество и устойчивые демократические традиции. Там постоянно организуются массовые акции антифашистского сопротивления, причем их поддерживают и в них участвуют представители власти. Это обнадеживает – у меня нет сомнений в том, что немцы не допустят второй эпидемии коричневой чумы.
Почему иностранец менее стремится жить у нас, чем мы в его земле?
Потому, что он и без того уже находится за границей.
