Комендантом там работала женщина средних лет. Милая, очаровательная немка, с неизменной улыбкой. Она благоволила к тем, кто ей обо всем доносил. Причем доносили ей не на немецком – на русском. Но о том, что она понимает по-русски, знали только доносчики. Всех остальных она заставляла говорить с ней только по-немецки – так ей было удобнее подслушивать разговоры эмигрантов между собой. Как-то к одной семье с детьми в общежитие приехала бабушка из другого города. Она хотела побыть с внуками и осталась у них в комнате переночевать. Комендантше донесли, и она бабушку выгнала, причем в такой хамской форме, что ее сын держался потом за сердце. «У нее нордический характер, – возмущалась потом его жена, – какая злопамятность и мстительность!»
Найти себе квартиру эмигрантам не просто. Кое-кому из богатых жильцов эта комендантша помогала. А нашим друзьям тоже улыбалась, однако квартиру не предлагала. Они не пили, не шумели – таких жильцов было выгодно держать в общежитии как можно дольше. И когда они сами все-таки нашли себе наконец квартиру и она узнала об этом, то ее вечная улыбка вдруг исчезла. Она была взбешена, наорала на них и тут же позвонила кому следует и потребовала отменить это решение. К счастью, оно было уже подписано, и наши знакомые с ней расстались.
Но как нельзя по первому впечатлению радоваться служебной улыбке, так же нельзя доверять и тем, кто без достаточных оснований рассуждает о холодности, заносчивости и эгоцентризме немцев. Однажды мы с целью снять квартиру пришли по одному из объявлений к ее хозяину – адвокату – в его офис. Нам пришлось подождать его, и наконец адвокат вышел к нам. Так же, наверное, спустился бы с неба бог к простым смертным. Рослый, представительный мужчина средних лет, с серьгой в одном ухе, разговаривая с нами, иностранцами, был мрачен, неохотно цедил слова сквозь зубы. Он отвез нас на своей машине и показал квартиру. Она нам не подошла, и мы расстались. Но его высокомерие и отчужденность остались у нас в памяти.
Осадок от этого дня, заполненного беготней, усугубился мелкой неприятностью – моя жена потеряла где-то пуговицу от плаща. Через несколько дней, когда мы шли по одной из центральных улиц города, рядом с нами вдруг остановился автомобиль. За рулем сидел тот же адвокат. Он дружелюбно улыбнулся нам, как старым добрым знакомым, широким жестом распахнул дверцу и быстро сказал что-то, чего мы с ходу не смогли разобрать. Мы были ошарашены – зачем он нас приглашает? Но все-таки влезли и увидели: на заднем сиденье лежала потерянная пуговица!
Представьте себе, что вы получили от некоего учреждения очередное послание и начинаете его расшифровывать. Но многих слов в словаре вы не найдете. В повседневном немецком языке слепить в одно слово два или три существительных – это совершенно естественно, но чиновники создают еще более длинные слова-монстры. Не верите? Потренируйтесь – наберите побольше воздуху и попробуйте выговорить единым духом такие слова:
