На сегодняшний день Андрей, по-прежнему, сидит в туалете. Пообвыкся, принюхался. «Ничего нет более постоянного, чем временное, – говорит он. – Работа мне стала нравиться. Ни тебе начальства, ни коллег. На хрена мне другая? Всего труда-то: помещение в порядке держать». Читает Андрюха в своем офисе русскоязычную прессу, философствует, пишет стихи. Готовит к печати сборник лирики под названием «Туалетные стихи» или «Мое место – возле параши». Уже и цены узнал: пятьдесят штук стостраничного сборника обойдутся ему всего в двести пятьдесят евро. Жена от него ушла два года назад, обозвав конченным типом, только и способным, что смывать чужое дерьмо. Теперь ему никто не треплет нервы и не мешает творить. Вот образец его туалетного творчества: «Любой из нас судьбы своей творец, но из дерьма не выстроишь дворец».
История вторая. Нет ума – строй дома
Именно так всю жизнь и считал сорокалетний карагандинец Сергей, пока сам волею судеб не стал строителем. «Если бы мне, ведущему конструктору, кто-нибудь в нашем бюро сказал, что через пару лет я буду таскать тачку на стройке, никогда бы не поверил», – говорит он в отчаянии. – Но что делать, если страдаешь дистрофией кошелька. На социал можно прокормить лишь средних размеров таракана. Вот и приходится вкалывать по двенадцать часов в день».
Постижение новой профессии началось для Сергея с получения спецодежды в виде на три размера меньшего, чем нужно, прорезиненного плаща. Дальше пошла деятельность в качестве тягловой силы. «Поесть негде, нормальный туалет отсутствует. В любую погоду, дождь ли, снег, вяжешь арматуру до судорог в локтевых суставах, – жалуется Сергей. – Часто при получении зарплаты оказывается, что тебя надули. Возмутишься, бригадир орет, что мы из пустыни приехали и хотим сразу с ишаков на Мерседесы пересесть. И вообще из всего текста, звучащего весь день на стройке, цензурными являются только предлоги. Относятся к тебе как к скоту. Чуть что – увольняют сразу, ведь неквалифицированному рабочему очень легко найти замену. Домой приползаешь на четвереньках с одной мыслью: „Пожрать и сразу спать“. Короче, при первой же возможности покину эту скотобазу. Такая работенка противопоказана мне, как язвеннику маринованный перец».
Уже несколько лет Сергей занимается страхованием и сетевым маркетингом. Что он только ни продавал: очистители воды и воздуха, витамины и биодобавки, телефонные карточки и сок «Нони», «Гербалайф» и продукцию «Алоэ Вера», массажеры и тренажеры, средства борьбы с облысением и ожирением. Всего уже он и не упомнит. Главное, что сегодня он ездит на Мерседесе и строит собственный дом. Папка с документами – самое тяжелое, что он берет в руки. Ходит Сергей в костюме, при галстуке и содрогается при слове «спецодежда».
История третья. Наследница по кривой
Наталье тридцать шесть лет. За плечами высшее педагогическое образование и работа инспектора районо в небольшом районном центре Ярославской области. Она – супруга коренного немца, социальщика и жмота, запретившего ей искать официальную работу из страха потерять материальную помощь. Поскольку практически весь социал вкупе с детскими деньгами Наташиного сына муж пропивал, ее трудовой путь ознаменовался целой цепочкой «черных» работ: судомойкой в кнайпе, распространительницей рекламных объявлений на улицах, подсобной рабочей в рыбном магазине и, наконец, сиделкой-кухаркой-уборщицей у 80-летней капризной бабульки. Уж сколько нервов она Наталье истрепала, одному богу ведомо: и карманы с сумкой проверяла, когда та домой уходила, и заставляла на чердаке на карачках ползать, убирая паутину столетней давности, и пни выкорчевывать на садовом участке, и истерики ее безумные терпеть по поводу недостаточно горячего супа, и угрозы позвонить в финансовые органы с сообщением, что Наталья работает по-черному. И давно бы ушла она от истеричной бабульки, да платит та хорошо. Тем не менее, терпение у нее заканчивается. Недавно старушка пригрозила, что напишет в Управление по делам иностранцев письмо с жалобой на то, что ее сиделка украла у нее старинные кофейные ложечки из серебра, и та не получит бессрочного вида на жительство. Это был уже явный перебор, превысивший выносливость нервной системы Натальи. Теперь в свободное от работы время ходит наш бывший инспектор по психиатрам и невропатологам…
Сегодня Наташа не убирает чужие дома, не моет посуду в забегаловках и не разносит рекламу. Она учится на социального педагога. С мужем-алкашом развелась. Живет в собственном доме, ездит на собственной машине, доставшимися ей в наследство от вредной старушки, которая почила в бозе через полгода после описанных мною событий. Наследников у бабульки не было, ни прямых, ни «кривых», и Наташа оказалась единственным близким ей человеком, кому та и завещала все свое добро.
История четвертая. Индюшиный палач
