Есть разные формы терапии: стационарная, когда зависимые живут вместе в одном заведении, проходя курс лечения у психологов и терапевтов на протяжении 3—10 месяцев. Частично-стационарная, когда на протяжении 3 месяцев лечатся с 8 до 16.30 и амбулаторное, при котором ребята живут дома, ходят в школу или на работу и 2 раза в неделю посещают врачей. Этот курс длится от 6 до 12 месяцев. Расходы по терапии несет пенсионное, социальное ведомство и больничная касса.
Тех, кто твердо решил покончить с пагубным пристрастием, мы направляем в детоксикационный стационар, где в течение 3—4 недель организм больного очищается от наркотика». Я посетила этот стационар, находящийся в нижнесаксонской земельной психиатрической больнице, расположившейся в небольшом городке Венен, рядом с Ольденбургом. Больница является маленьким городком со своей сауной, баром-кафе, спортивной площадкой, подсобным хозяйством, где, наряду с привычной домашней живностью, по территории разгуливают павлины. В небольшом, рассчитанном на 16 человек стационаре, половину мест занимает, как правило, молодежь из семей немцев-переселенцев. Печально, но факт. Прибыли сюда ребята из Бремена, Дельменхорста, Ольденбурга, Фехты, Папенбурга. Около 70% больных поступает из Клоппенбурга, который и наркозависимые, и медицинский персонал называют наркоманским раем. Можно было бы усомниться в этой информации, если бы не статистика, которая, как известно, вещь упрямая. По данным главного комиссара полицейской инспекции г. Клоппенбурга Гаральда Нинабера, в позапрошлом году 31,16% всех преступлений, связанных с употреблением и распространением наркотиков было совершено молодежью из семей немцев-переселенцев. Только в этом небольшом городке зафиксировано более тысячи наркозависимых. А сколько еще не попало в статистику!
«Классическая карьера наркомана, – говорит господин Нинабер, – начинается с употребления мягких наркотиков, а заканчивается героиновой зависимостью. Почерком русскоязычной молодежи является коктейль из алкоголя и наркотиков. Для удовлетворения своей пагубной зависимости наркоману требуется в день до 100 евро. Чтобы достать эту сумму, большинство становится на преступный путь». А вот клоппенбургскому наркоману Андрею, с которым я познакомилась в стационаре, 100 евро в день явно недостаточно. Где он берет деньги? Наивный вопрос: ворует с двумя корешами. А что же полиция? Да знают в полиции эту компашку, как родных, ибо в ближайшем участке она давно пользуется абонементом. Приводов на боевом счету Андрея – 9, и висит над его головой сейчас дaмокловым мечом срок до 5 лет. Потому-то он и находится в стационаре, которым в Германии, оказывается, можно заменить тюремное заключение. «А у нас, в Клоппенбурге, все наркоманят, – говорит Андрей. – Уж травку-то курит каждый русак, причем, начиная с горшка. Я знаю одного 12-летнего пацанчика, который уже полгода на игле сидит, а его родаки и в ус не дуют. Хоть бы мораль ему, дураку, почитали». Читать наркоману лекции бесполезно. Их мир не признает таких понятий, как стыд и совесть. Морально-этические нормы здесь неуместны, ибо наркозависимые не в состоянии руководить своими поступками. Они – Зомби. Почти все из опрошенных мной ребят, сказали, что в момент ломки не остановятся ни перед чем: вырвут у старушки сумку, поднимут руку на родителей, не побрезгуют проституцией. Потом, конечно, будут раскаиваться, но недолго: до следующего «кумара». Родители могут сколько угодно терзаться вопросами «Кто виноват?» и «Что делать?», но до тех пор, пока наркоман сам твердо не решит покончить со скотской жизнью, помочь ему не сможет никто. «Да нам вообще уже не помочь, – считает 26-летний Сергей из Бремена. – Все равно ведь подыхать. Я читал в одной газете интервью немецкого спеца по нарикам, так он сказал, вылечить нас вообще невозможно. Наркоман может жить без наркотиков до первого срыва, а дальше – по накатанной. Мол, спасти нас уже нельзя, но можно дать возможность дожить жизнь без унижений. Короче, чистый героин нам надо выдавать, чтобы мы не воровали». Сергей прибыл из Казахстана. Когда ему было 4 года, его отец умер от передозировки, и мальчик продолжил семейную традицию. Правда, не сразу. Сначала он осваивал клей «Момент» и дихлофос. Из нюхачей плавно перешел в курцы гашиша. Затем стал добавлять к этому водочки, и только потом подсел на опиум. Наркоманит уже 8 лет. Наркоманов считает высшей кастой, в сравнении с алкоголиками, которых называет неопрятными свиньями. К тому же, после принятия алкоголя, по его мнению, во рту – дерьмово, в башке – дубово. Сергею не раз доводилось оказывать первую помощь своим, уже отходящим в мир иной, коллегам по несчастью.
