«И как я могла так обмануться? Ведь когда Вилли приезжал к нам в Тверь, он был сама предупредительность, галантность и щедрость. Но стоило нам с сыном оказаться у него в Леверкузене, как все резко изменилось. Я из „любимой“ и „сокровища“ превратилась в „эй!“, а мой десятилетний Павлик в „этого“. Нам не позволяется решительно ничего: нельзя подходить к телефону и общаться с соседями, нельзя включать компьютер и музыкальный центр. Избави бог, пойти в русский магазин за книгами или подписаться на русскую газету. О том, чтобы пообщаться с кем-то из земляков, не может быть и речи. Как-то на родительском собрании у сына я познакомилась с женщиной из Риги, и она мне через день позвонила. Из-за этого в доме был такой скандал, какого я никогда раньше в своей жизни не переживала. Вилли орал, что вышвырнет меня вон вместе с моим ублюдком, если я буду общаться с „конченными иностранцами“ и позорить его этим перед соседями и знакомыми. Одним словом, прав у нас здесь нет, одни только обязанности. Все мои с сыном документы находятся в сейфе у мужа. Я без него не могу даже денежный перевод от родных с родины получить. А как хорошо все начиналось: обещал мне „жизнь в шоколаде“, подарки, грозился „мир показать“. Вот и показал. Наш с сыном мир ограничивается теперь периметром его шестидесятиметровой квартиры».
«Мой благоверный оказался „серийным“ мужем. Я у него уже третья жена-иностранка. Три предыдущих сбежали, как только получили постоянный вид на жительство. Я об том узнала от наших соседей, которые уже ставки делают, споря, сколько времени я с ним проживу. Боюсь, что не сумею продержаться до вожделенной даты, так как Отто на меня уже трижды поднимал руку. Последний раз за то, что попросила немного денег на карманные расходы. Живем мы в сельской местности, где из развлечений – только поход в кнайпу на пиво да в церковь в выходной день. Чувствую, что деградирую в этом браке. Но что делать, не от хорошей жизни я вышла замуж за немца. Вот и слышу теперь ежедневно, что „облагодетельствована, будучи вырванной из нищей и отсталой страны“ и должна теперь до конца своих дней ноги ему целовать. Думала, стерпится-слюбится, ан нет: чем дальше, тем нестерпимее ложиться с „благодетелем“ в одну постель, ведь ко всем прочим прелестям Отто оказался еще и извращенцем. Не могу вам передать, сколько я уже слез пролила. А сколько еще придется пролить и думать не хочется…».
К сожалению, подобных историй очень много. По статистике, до 90% интернациональных браков распадаются в течение двух-трех лет после их заключения. Как правило, по инициативе женщин. Почему? Во всем ли виновата «приглашающая сторона»? Думаю, нет. Изрядная доли вины за случившееся лежит на плечах наших землячек.
Я сегодня сознательно не рассматриваю обратных вариантов «русский муж – немецкая жена» в силу мизерного количества подобных союзов. Они, конечно, есть. В основном, эти браки заключаются где-нибудь в Дании и длятся до получения русским супругом разрешения на работу и вида на жительство. Наши земляки «сбегают» от коренных жительниц страны куда быстрее, чем земл
