Германия и немцы полностью

Быть или не быть? Бежать за выигрышем или не бежать? В обоих случаях я своей счастливой возможностью выиграть не воспользовался. А что было бы, если бы я принял присланные мне предложения? Денег и дома я бы, конечно, не получил. Но, хотя рекламой, наверное, изрядно сверлили бы мои несчастные уши, почему бы не прокатиться на катере и не полюбоваться старинным Хайдельбергом? С ватой в ушах можно было бы получить от пейзажа удовольствие. И даже, наверное, неплохо бесплатно пообедать на катере. Короче говоря, есть свои лохотроны и у них, и у нас. Но там на улице никто не схватит вас за пиджак и не попытается всучить вам уведомление о вашем сказочном выигрыше. Таких лохотронщиков немцы бы сразу сдали полиции.

А не упустил ли я все же свое счастье? Какие шекспировские страсти будит реклама в доверчивом человеке!

Реклама в Германии достигает своей цели. В стране настоящий покупательский бум. Разговоры в трамваях, в автобусах — больше всего о покупках. За завтраком немцы всей семьей обсуждают рекламные предложения, а потом объезжают магазины и реализуют план покупок. Часто люди хватают в магазинах даже то, что им не нужно, просто потому, что уж очень дешево. Из продуктов, лежащих в домашних холодильниках, 20–35 % попадает в мусор нетронутыми, в фабричной упаковке. Ненужную купленную одежду, например десятки мужских сорочек в запечатанной упаковке, сдают в благотворительные организации для бедных.

Тщетно психологи дают немцам полезные советы — как не покупать ничего лишнего. Например, не посещать магазин, не составив вначале списка, что купить. Немцы этому следуют — и что с того? В Германии набирает силу протест против бесконечного потребления. Появились даже «фриганы» — люди, которые питаются с помоек супермаркетов и ресторанов. И не по бедности, а из идейных соображений.

Для некоторых шопинг — единственное средство противостоять скуке и одиночеству. Страсть к покупкам, хождение по магазинам порой становится у немцев состоянием, граничащим с болезнью. «Месси» — это люди, у которых проявляется страсть к собиранию вещей. Вещи у них накапливаются дома в таком количестве, что не остается места для жизни. Название «месси» образовано от английского слова mess — беспорядок.

Наша подруга Барбара, милая, доброжелательная пожилая женщина, живет вместе с мужем в трехкомнатной квартире. Одну из комнат она в шутку называет Rumpelzimmer — комнатой для хлама. Она превращена в склад и завалена барахлом, главным образом одеждой. Вторая комната, спальня, слишком тесна из-за стоящего в ней громадного шкафа, тоже битком набитого одеждой, а в третьей — обширной гостиной — почти нет свободного места из-за обилия книг и разных безделушек. Всю свою одежду хозяйка никогда не сумела бы износить или хотя бы примерить. На чердаке у нее забиты чемоданы. Регулярная замена их содержимого с перекладыванием пригодной по сезону одежды в шкафы крайне обременительна. Занимается этим муж, а Барбара, сидя в кресле, руководит им. И все равно ужасно устает.

«Месси» собирают все, что попадает им в руки, создают хаос из хлама и тряпок. И то, что вначале кажется безобидным, часто завершается их изоляцией, потерей близких, глубоким отчаянием. Они чувствуют, что дальше так жить нельзя, но ничего не могут с собой сделать.

Психологи считают синдром «месси» формой заболевания, навязчивым состоянием, и полагают, что такие люди нуждаются в лечении. «Месси» ищут совершенства. Для них лучше полный беспорядок, чем неполный порядок. Они окружают себя вещами, чтобы заслониться от своих проблем. Часто это творческие и чувствительные люди. Например, наша знакомая Сибилла очень начитана, сама неплохо пишет стихи, интересуется искусством. Эти люди не ленивы.

Конрад — по профессии Hausmeister, т. е. мастер, который поддерживает жилой дом в исправном состоянии. При такой работе все может пригодиться — каждый уже почти пустой тюбик клея, каждый винтик. Все это он — хозяйственный мужик — бережно хранит, переписывает и вносит в свой компьютер. Там зарегистрированы все его предметы: каждая лампочка, каждая проволочка, каждая начатая банка краски. Плюс описание места предмета и пути к нему, потому что пробраться в его лабиринте отнюдь не просто. Для самого Конрада в доме уже не осталось места. Он спит как летом, так и зимой на тахте за перегородкой, которую он соорудил на веранде.

Конрад — счастливое исключение. Среди «месси» очень мало таких, как он, жизнерадостных людей, которые ничего не хотят менять в своей жизни. Они твердо верят в то, что все десять пар старых лыж на чердаке им еще пригодятся и что все накопившиеся у них неисправные вещи они когда-нибудь починят.