Основываясь на обширной статистике и собственных расчетах и прогнозах, Тило Саррацин, известный политик и бывший сенатор Берлина, убедительно показывает, что мусульманское сообщество в Германии не стремится к интеграции в немецкую жизнь. Уровень образования и участие в трудовой деятельности иммигрантов остается гораздо ниже уровня коренного населения, что при традиционно высокой рождаемости у мусульман представляет реальную угрозу для страны. Автор высказывается за жёсткую миграционную политику и показывает пути выхода из кризиса.
…Осень, я хотел тебя спросить о самом главном:
Что же будет с Родиной и с нами?
Перед вами, дорогой читатель, лежит одна из самых необычных книг, написанных за последние десять — двадцать лет. Её необычность не в теме. В конце концов, на тему сложной демографической ситуации в экономически развитых странах написаны тома. И даже не в анализе особенностей миграционной политики в Европе и, в частности, в Германии. На эту тему тоже изданы горы книг. Своеобразие этой книги заключается в том, что она, по сути, является первым восстанием известного европейского интеллектуала и политика против политкорректности, которая пронизала, как саркома, все поры свободного общества и превратила его в худшую из тюрем — тюрьму разума.
В сущности, что такое эта пресловутая политкорректность? Это не невинное стремление не обидеть неловким жестом или резким словом того, кто заведомо слабее. Нет! Хоть она и с этого когда-то начиналась. Сейчас политкорректность превратилась в диктат слабого над сильным. Сейчас она приобрела такие уродливые формы, что быть сильным, умным, энергичным стало невыгодно.
Политкорректность требует от человека перестать верить своим органам чувств, своему жизненному опыту, историческим фактам, мудрости предков и выбросить весь этот эмпирический багаж на помойку. Она противопоставляет этому опыту поколений (за который заплачена огромная цена) голую, ничем не подтверждённую доктрину об абстрактном равенстве всех во всём и по любому поводу. Хоть бы даже эта доктрина и вела к совершенно очевидной победе лени и тупости над трудом и талантом. Хоть бы даже она и вела к остановке интеллектуального (а затем и вообще любого) прогресса. Хоть бы и очевидными были её последствия в виде утраты национальной и любой другой (даже сексуальной) идентичности.
Как раковая опухоль не останавливается, пока не сожрёт весь организм, в котором она существует, и тем самым уничтожит условия своего собственного существования, так и политкорректность будет визгливо и настырно укладывать человеческое поведение в прокрустово ложе своего абстрактного бреда до тех пор, пока не уничтожит само человеческое общество, которое её породило.
Нормальная, здоровая человеческая особь испытывает чувство гордости за свои достижения. Человек справедливо рассчитывает на их позитивную оценку обществом и на вполне материальные дивиденды от своих успехов. Но политкорректность культивирует в успешном человеке чувство вины и стыда, предлагая ему замысловатые софизмы типа бесконечной во времени исторической вины одних народов перед другими народами. И не важно, что, например, рабовладение в Америке было в XIX в., а нацизм в Германии — в первой половине XX в. Не важно, что французский или британский колониализм скорее дал народам Африки и Азии импульс для социального прогресса, чем остановил его. Политкорректность не связывает себя необходимостью опираться на реальность. Она живёт в мире свободных от проверки опытом абстракций.
Интеллектуальный и гражданский подвиг Тило Саррацина и его книги «Германия: самоликвидация» как раз в том и состоит, что он, прекрасно понимая, каким лакомым блюдом он предстанет для глашатаев политкорректности после издания такой книги, тем не менее нашёл в себе мужество заявить об очевидных и простых вещах. О том, что нация умирает. Что никому, похоже, нет дела до того, что некогда один из самых культурных и энергичных народов превращается в горстку вялых и апатичных старичков. Что бессмысленное растранжиривание народных денег ведёт к тому, что бесплатные раздачи привлекают любителей халявы со всего мира. И что закат немецкого этноса — это грустная и близкая перспектива.
Интеллектуальное восстание против диктатуры общественного остракизма — явление крайне редкое для Европы. Для этого нужно иметь убеждённость Джордано Бруно и Галилея. Как вы думаете, сколько голосов набрало бы утверждение, что «Земля — это шар», будь оно в их время поставлено на всеобщее голосование? Однако всегда находились смельчаки, которые не боялись общественного порицания и говорили людям правду. «Ради чего?» — спросите вы. И вот тут я замнусь. Не хочется выглядеть глупо, но я всё-таки скажу вам эту банальность: ради любви к истине. Булгаковский Иешуа утверждал, что «правду говорить легко и приятно». Вот, собственно, ради этого удовольствия люди и идут на эшафот. Как в прямом, так и в переносном смысле. Хотя большинству это удовольствие недоступно. Оно для избранных. Не является ли это (кстати сказать!) лучшим доказательством принципиального неравенства людей?
