Уф! Пауль удовлетворенно вздохнул, и, паркуя машину на специальной стоянке для почетных гостей, решил отложить размышления о таком непростом предмете как финансовый успех шефа Кольбаха до следующего раза. Встряхнул цветочки и отправился искать фрау Мадам.
Пауль сразу определил Мадам Шталь среди прибывших. И вовсе не по огромному количеству дорогих кожаных чемоданов и шляпных картонок с затейливыми вензелями модных магазинов…
Спутать мадам Шталь с другой дамой было просто невозможно!
Мадам Шталь не была красива. Она не была ни высокой, ни стройной. Она не была модной — то есть увитой перьями и мехом как опереточная примадонна. Она не была роскошной — то есть, увешанной ювелирными украшениями, от которых рябит в глазах. Она не была моложавой или молодящейся. Весь этот дешевый декор не требовался такой гранд — даме как нештатный советник рейхсфюрера по вопросам астрологии доктор Агата Шталь.
Даже без упомянутых дешевых уловок фрау Шталь была просто безупречной!
От кончиков волос, уложенных в простую, но идеальную прическу до круглых носков лайковый серых туфель и похожих на стилеты каблуков, поддерживавших легкое, хрупкое тело с отменной осанкой. Такой же безупречной, как огромный, удивительно чистый, бриллиант в безыскусной платиновой оправе у нее на пальце. Даже в свете мутных вокзальных фонарей, при малейшем движении перстень рассыпал искры. Их яркие огоньки падали на изысканной простоты маленькое черное шелковое платье, такой же черный кружевной кардиган и ласково спрыгивали с открытого, без единой морщинки лба мадам на тронутые пудрой щеки и ровный носик. Никогда, ни за что Пауль не решился бы приблизиться к такой аристократичной и состоятельной даме, даже зная, что она на год-другой старше его собственной матушки!
Но сейчас его призывал служебный долг, и он решительно ступил в круг золотого света и волшебного запаха обвивавшего гостью:
— Мадам Шталь, от лица Рейхсфюрера, штандартенфюрера Кольбаха, всего подготовительного комитета Фестиваля, и нас — скромных ценителей панъевропейской идеи, разрешите поприветствовать Вас в N — бугре… — Пауль щелкнул каблуками и с поклоном вручил Мадам букет, после чего церемонно облобызал ароматную замшевую печатку телесного цвета, туго облегавшую женскую кисть. В первую секунду большие и ясные как предутреннее небо — глаза Мадам показались ему удивленными и даже настороженными, а потом она рассмеялась:
— Бог мой… Я едва не приняла вас за призрак… Так смешно — принять за тень из прошлого такого жизнерадостного и симпатичного молодого человека, — Мадам Шталь смеялась звонко — с детской наивностью, и даже морщинки, появившиеся вокруг ее ясных глаз и тонких губ от смеха, были ей удивительно к лицу. Шею Мадам скрывал лепесток розового шифонового платочка, а затем обнимали две лаконичные нитки бус — из розового и серого жемчуга. Мадам, понюхала букет, мельком взглянула на карточку Шефа и принялась изучать ноты:
— Как мило, Моцарт…
— Это от меня лично, — не преминул вставить Пауль. Мадам вернулась к карточке:
— Карл Кольбах? Даже в имени такие сильные энергетические вибрации. Что же — поехали! — она прикрыла глаза, словно прислушиваясь, махнула рукой в такт своей внутренней музыке и решительно направилась к машине. Но перед этим вынула из груды багажа и передала Паулю большущую и очень тяжелую клетку, прикрытую персидской шалю. Заглядывать под покров, чтобы определить содержимое любознательному гауптштурмфюреру не потребовалось. Едва он принял ценный груз, как между прутьев у самого пола возникла полоса рыжего меха, пять стальных безумно острых игл впились в рукав его парадного кителя и молниеносно скрылись за платком вместе с трофеем — куском отменной ткани, из которой шьют офицерскую форму! Ну вот — теперь придется вписывать еще и новый парадный комплект! — досадливо подумал Пауль, взвешивая клетку на руке, и представляя, как этот тяжеловесный объект мог бы скрыться в пучине ближайшего водоема с такой скоростью, что подлючный котяра даже мявкнуть не успел бы. К счастью, у Пауля нордический характер и долг для него превыше эмоций.
— Какое очаровательное животное!
— Мой Паштет! — гордо сообщила Мадам, — Он скверно переносит поездки… Что у вас с рукой? Покажите…
— Пострадал только текстиль! Паштет. Прелестное имя для котика, — улыбнулся Пауль как можно искреннее, с силой зашвырнул клетку на заднее сиденье, так что кот совершил внутри нее сальто и гаркнул «Хай Гитлер» на ожидавших чаевых носильщиков необъятного багажа Мадам.
Сама же Мадам все время сборов держала Пауля за руку — развернув ладонь к себе, сперва поднесла к самым глазам, потом провела замшевым пальчиком по центральной линии, и наконец отпустила, а по дороге поведала о результатах таинственных изысканий:
— Вы счастливый человек, — улыбнулась она, — Судя по линиям на руке, судьба подарит вам все. Абсолютно все. И даже больше. Хотите вы или нет, но это случится. А вот ваш брат… У вас ведь есть брат?
Пауль заинтриговано кивнул:
— Он потеряет ровно столько, сколько вы получите… И все из-за…
