Если мать оставляла без присмотра еще не крещенного младенца, эльфы могли унести его прямо из колыбели, оставив подмену: либо зачарованное полено, которое бедная женщина принимала за родное дитя, нянчила и кормила грудью, либо маленького эльфеныша. Такой подменный ребенок вырастал среди людей, удивляя их недетским умом, чудовищным аппетитом, странными повадками и необычными чертами лица. А человеческое дитя становилось слугой своих похитителей, и это еще не худший вариант: считалось, что эльфы платят младенцами дань самому дьяволу и, конечно, предпочитают отдавать ему не своих, а похищенных детей.
Существовало немало способов определить, что дитя в колыбели – на самом деле подменыш. Можно было, например, вскипятить воду в яичной скорлупе: увидев эту нелепую процедуру, эльф в образе младенца не выдержит и расхохочется. Другие рекомендации были совсем не гуманны. Подозрительного ребенка следовало засунуть на лопате в топящуюся печь – эльфеныш от такого обращения с визгом вылетел бы в трубу, рассыпавшись искрами, ну а человеческое дитя… увы! Также советовали больно высечь малыша или оставить его в холод на навозной куче, чтобы мать-эльфийка услышала его отчаянный плач и забрала от жестоких людей, вернув им родное чадо.
Мориц Людвиг фон Швинд. Erlkonig (Лесной царь). 1871 г. Берлинская галерея. Германия
И даже если ребенок уже не младенец, был в должный срок окрещен, а для вящей защиты мать не забыла повесить над его кроваткой венок из маргариток, а на шею – серебряный амулет с заклинанием против эльфов и демонов, его все равно подстерегала опасность: эльфийский король, Erlkonig, он же Ольховый король, мог похитить любого человека и даже убить его одним своим дыханием. Возможно, именно он возглавляет Дикую охоту в английских преданиях и зовется королем Херлой, и есть исследователи, которые считают, что под этим именем скрывается все тот же Один. А ценителям классической литературы, конечно, известна баллада Гёте «Лесной царь» в переводе В.А. Жуковского. Она повествует о неосторожном путнике с ребенком на ночной дороге в лесу:
В «Мюнхенском заклинании» эльфам приказывается «отпрянуть за изгородь и конек крыши», то есть вернуться в потусторонний мир, и не дышать на людей – теперь мы уже знаем, что это дыхание могло быть смертельным.
Далее следует труда – ночной демон в женском обличье, который проникает в дом, душит и щекочет спящих, путает гривы у лошадей. Но труды, или друды, – не просто мелкая злокозненная нечисть. Когда-то они были крылатыми валькириями, спутницами Одина, уносившими души павших на поле битвы в чертоги мертвых – Вальгаллу. Позже в Германии друдой могли назвать и женщину, заподозренную в ведовстве, особенно если у нее были черные густые брови. Чтобы защититься от друд, над дверью жилища рисовали особую пентаграмму, которая называлась «нога друды», или вешали «друденштейн» – камешек с естественным отверстием, который у наших предков тоже использовался для противодействия нечистой силе и назывался «куриный бог». Крылатые друды – злобные и кровожадные, но и наделенные своеобразной хищной красотой, встречаются юным читателям на страницах повести Астрид Линдгрен «Рони – дочь разбойника».
Мара оставила четкий след в европейских языках: ее имя слышится в немецком Nachtmahr, английском nightmare, французском cauchemar, причем последнее слово практически неизменным перекочевало и в русский: «кошмар» – страшный сон, тягостный ночной морок, а также ужасное происшествие. Любопытно, что по-немецки дурной сон называется также Albtraum, то есть «сон эльфа». Согласно поверьям германцев, мара не только душила спящих, но и скакала по ночам верхом на лошадях, доводя бедных животных до изнеможения, так что утром их обнаруживали в засохшей пене и со спутанной гривой. Со временем образ ночной всадницы превратился в зловещую призрачную лошадь.
