Предпринятое Жофром фланговое наступление не удалось в той мере, в какой он предполагал. 4-й резервный корпус (ген. Гронау) 1-й армии, которому было поручено обеспечение фланга со стороны Парижа, 4-го сентября получил сведение о присутствии французов у Дамартена (сев.-вост. Парижа) и южнее. 5-го сентября было установлено движение неприятельских колонн из района С.-Мард и южнее. Командир корпуса решил наступать. Это было смелое и чреватое последствиями, но единственно правильное решение.
Таким образом, своевременно и раньше, чем французское контрнаступление должно было начаться, было установлено намерение противника произвести фланговый удар. Командование первой армии приняло свои меры. Широкое наступление немцев без достаточных резервов протекало примерно по тому методу, который представляли себе французы. Но и с немецкой точки зрения это было не совсем правильно, так как наступление первой армии являлось чреватым последствиями отклонением от первоначального плана и от избранного генеральным штабом оперативного метода. Это были уже ошибки выполнения. Впоследствии об этом скажем подробнее.
В течение войны, когда на первый план выступила позиционная война, французский и немецкий методы обороны оказались в резком противоречии друг с другим. Мы стояли на той точке зрения, что принципиально нужно выбрать только одну позицию и укрепить ее. Относительно передовых и тыловых позиций не было определенного мнения, французские принципы также не были рассчитаны на тот род позиционной войны, который являлся в действительности. Тем не менее они облегчили французам оборону, тогда как немецкий метод оказался недостаточно гибким. Непременное удержание единственной укрепленной линии вело к тому, что она становилась жертвой все возраставшего действия артиллерийского огня. Опыт усиления оборонительных сооружений и углубления блиндажей, с. целью сделать позиции более прочными, не удался. Блиндажи становились западнями, из которых при неприятельских атаках люди не могли своевременно уйти. Мы должны были постепенно перейти к более подвижной обороне с тонкой передней линией и к большему числу укрепленных полос.
Мнения Генерального Штаба об отдельных родах оружия до войны сводились к следующему.
Французская пехота была у нас на хорошем счету. Живой, подвижной, смышленый и бодрый пехотинец был искусен, как в полевой, так и в позиционной войне; он умел всегда найтись и без приказания. Походные движения крупных пех. частей совершались поразительно спокойно и бесшумно. Французскую кавалерию не считали хуже нашей; это выяснилось в начале войны, в период же позиционной войны кавалерия отошла на задний план.
Весьма спорным вопросом еще до мировой войны являлся вопрос о тактике французской артиллерии. Во многих заметках и статьях Г.Ш. занимался развитием точек зрения относительно применения во Франции артиллерии. Описывалась дискуссия между приверженцами известного артиллерийского ген. Персена, который не придавал значения артиллерийским дуэлям и считал главной задачей артиллерии непосредственную поддержку пехоты, и его противниками, требовавшими уничтожения артиллерии противника и указывавшими на опасность рассеивания артиллерии при методе Персена. Французский устав 1910 г. оставлял достаточную свободу действий.
