Эта мера не была простой формой вежливости или демонстрацией, долженствовавшей показать миру прочность «Антанты». С осени 1911 г., когда в Петербурге находились начальник французского Г.Ш. Дюбай и его предшественник Лафон де Ладеба, эти посещения получили особое значение, благодаря личностям, которые были для этого выбраны.
В 1912 г. Пуанкаре посетил Россию, а в августе того же года начальник русского Г.Ш. ген. Жилинский вместе с начальником Морского Штаба кн. Ливеном ездили во Францию. В том же году вел. князь Николай Николаевич принимал участие во французских маневрах и посетил крепости на французском восточном фронте. Для переговоров ездили в Париж и морской министр Григорович, министр иностранных дел Сазонов и военный министр Сухомлинов.
В номере от 25 сентября 1912 г. «Юманите» дало интересное освещение поездки великого князя Николая Николаевича: «Осушим слезы умиления и прочтем в финансовом отделе газет следующие скромные строки: на октябрь анонсируется русский заем в размере от 1200 до 1500 миллионов. Вот в чем оказывается секрет поездки г. Пуанкаре в Россию, появление великого князя во Франции и паломничество его на Лотарингскую границу. Если прежде нужно было выкачивать французские финансы, то приезжал сам царь Николай, теперь это уже является лишним. Союз сделал такие шаги вперед, что в настоящее время достаточно послать французского министра в Россию или великого князя во Францию. Теперь Франция позволяет себя сосать как угодно. Нам однако кажется в высшей степени опасным, что великие князья и великие княгини приезжают во Францию и разыгрывают представления на германо-французской границе с единственной целью облегчить такого рода сделки».
О том, как судила об этой поездке бельгийская дипломатия, вытекает из найденного во время войны доклада бельгийского посланника в Париже от 1 октября 1912 г.:
