— Займись едой и… и подготовкой к похоронам.
— Да, учитель.
— Подключи побольше младших, — тихо добавил жрец.
— Я все понимаю, — склонил голову Чузга.
— Хорошо… — Алокаридас поднял голову, оглядел столь привычную и столь враждебную сейчас стену храма, после чего продолжил отдавать приказы: — Валуин! Возьми нескольких братьев, и попытайся закрыть снаружи все окна. Если звери еще в храме, мы должны их запереть.
— Да, учитель.
— Нам нужна помощь, — едва слышно произнес Балодак.
— Я знаю. — Теперь жрец смотрел на любимчика: — Возьми двух младших и отправляйтесь в поселок. Приведи столько воинов, сколько там будет. И не задерживайся.
— Как твои ноги?
— Нормально.
— Точно?
— Точно, точно… — Свечка улыбнулась и усталым жестом поправила упавшую на лоб прядь прямых волос. Девушка была подстрижена "под мальчика", в строгом соответствии с последними веяниями анданской моды — длинная челка, короткий затылок, и теперь, ухитрившись более-менее привести прическу в порядок, выглядела гораздо лучше, чем при первом знакомстве. — Если заболят, я скажу.
— Это не шутка.
— Я знаю. — Улыбка у Свечки получалась задорной и заразительной, она даже не улыбалась, а делилась хорошим настроением, даря окружающим частичку душевного тепла. — И еще я тебе благодарна. Давно хотела сказать, да случая не было.
— Не за что, — хмыкнул Грозный.
Путешествовать по горам в негодной обуви — последнее дело: собьешь ногу, сразу превратишься в обузу, и неизвестно, как спутники на эту неприятность отреагируют. Каблуки дорожных ботинок Куги и Привереды оказались невысокими, при должной осторожности девушки могли справиться с трудной дорогой, а вот со Свечкой так просто не получилось. Доставшиеся ей башмаки оказались на два размера больше, чем требовалось, и Грозному пришлось изрядно потрудиться, чтобы подготовить девушку к походу.
— Можно вопрос? — осведомилась Свечка, когда они по камням перебрались через узкий ручей и, дожидаясь спутников, остановились на противоположной стороне.
— Можно, — суховато отозвался Грозный.
Девушка вновь поправила челку и улыбнулась, на этот раз игриво:
— Почему ты обо мне заботишься?
Она знала, что Грозный видел ее обнаженной, и знала, что хороша. Даже тогда, перепуганная, грязная, только что вывалившаяся из Пустоты, она была хороша: длинные ноги, упругая грудь, ни грамма лишнего жира на бедрах и боках. Свечка прекрасно понимала, что все мужчины отметили ее красоту, и ей было интересно, как ответит на неудобный вопрос Грозный? Ведь он, в отличие от Рыжего и Тыквы, ни разу не бросил в ее сторону ехидную ухмылочку.
Свечка хотела смутить Грозного, потому что пропустивший удар мужчина становится легкой добычей, однако ее надежды не сбылись.
— Ты оказалась в самом уязвимом положении, — объяснил Грозный, бесстрастно изучая задорную улыбку девушки. — Ты могла пропасть.
"А ведь он мог ответить романтичнее…"
Улыбка осталась по-прежнему игривой, однако огоньки в глазах стали тускнеть.
— Неужели?
— Ты — девушка из большого города, Свечка, ты не приспособлена к прогулкам по горам и не умеешь выживать с помощью того, что у тебя есть. Предоставленная самой себе, ты стала бы обузой, стала бы молить о помощи, выть, плакать, взывать к совести и тем вызывать у спутников ярость и раздражение. Нет сомнений, что в конце концов ты вывихнула бы ногу или сбила ее, и тебя с радостью бросили бы под ближайшим деревом, пообещав прислать помощь.
Спокойствие и даже равнодушие, с которыми Грозный произнес свою небольшую речь, потрясли Свечку. Улыбка сползла с лица, а в глазах появился страх:
— Ты бывал в таких ситуациях?
Она вспомнила предупреждение Рыжего и синяки на запястьях Грозного. И теперь пыталась понять, кто перед ней: честный человек, у которого неведомым образом появились характерные раны, или жестокий убийца?
Ответ Грозного сомнений не развеял:
— Я не идеализирую людей, Свечка. Я знаю, на что они готовы ради собственного спасения.
— Знаешь? — встрепенулась девушка. — Ты что-то вспомнил?
— Нет, не вспомнил… Все, что я сказал, основано на понимании, а не на проснувшихся в памяти событиях, — объяснил мужчина. — Я понимаю, что без помощи и взаимной поддержки выживут только сильные, и не вижу необходимости в твоей смерти. И в смерти Куги. И готов потратить время на помощь, чтобы не наблюдать за вашей агонией.
— Ты добрый?
— Я брезгливый.
— Все, больше не могу, — заявила Привереда, перейдя по камням впадающий в речку ручей.
— Тогда оставайся, — зло буркнул Рыжий.
— За языком следи.
— А в чем дело?
— В том, что мы вместе.
— Тогда иди, как все, и не пищи, — отрезал Рыжий, проигнорировав злобный взгляд девушки.
Путники шли цепочкой, но не вместе. Грозный и Свечка оказались шагов на пятьдесят впереди, но оторвались они не специально, просто остальные сознательно отделились от подозрительного здоровяка, и лишь благодарная Свечка составила ему компанию.
— Привал не помешал бы, — робко заметила вспотевшая Куга.
— Мы и трех лиг не прошли.
