Аэропланы все ближе.
— Может, приотцы проводят учения? — неуверенно предполагает рулевой.
Ответом становится пулеметная очередь.
— Может, и учения, — усмехается Базза. — Но мы в них участвуем.
— Лучше не надо, — пробормотал Чебер. Не то чтобы второй пилот боялся, просто считал, что на этом задании они рискнули достаточно и не следует вновь испытывать судьбу. — Уйдем.
— Согласен, — поддержал Чебера Усицкий.
— А если это наши? — негромко спросил Накордо.
— А если нет?
— Кто, в таком случае?
Из "Грозового леса" ушерцы ушли хорошо, на хвост никто не сел, но теперь о разведчиках знали, и возник вопрос: как возвращаться? Прежним маршрутом — на запад, через Хому и вверх? Большая часть пути была относительно безопасна, однако Драмар сомневался, что на этот раз им удастся без труда проскочить линегартские военные базы. Не пустые, в отличие от правобережных точек, базы — по сообщениям "обычных" разведчиков, с которыми Накордо знакомили в штабе, аэропланов около столицы хватало. Лететь на восток? Прорываться к Баниру через Барьерную Россыпь? Самая короткая дорога и самая очевидная для приотцев. Они наверняка подняли базирующиеся в Жемчужном море паровинги, и "бродягу" ждет теплая встреча. В итоге разведчики решили уходить на север, слегка смещаясь к западу, — подальше от оживленного побережья, — покинуть континент и уже над океаном брать восточнее, на Валеман.
Ушерцы сели на одно из приотских озер, починили паровинг — пули задели второй и третий двигатели и пробили баки с водой — и снова поднялись в воздух, мечтая об одном: не встретить никого по дороге. Не встретили, но оказались в дурацкой ситуации, наткнувшись на ведущий сражение цеппель.
— Мы безоружны, — напомнил Чебер. — Два пулемета — даже не смешно.
— Два шестиствольных пулемета и наш боевой опыт. Это и в самом деле не смешно — для приотцев.
— Еще есть приказ не ввязываться в драки, — вздохнул Усицкий.
Но как же тяжело смириться с этой инструкцией.
— Кто-нибудь сомневается в том, что одна из сторон — приотцы? — осведомился Накордо.
Они огибали место сражения по большой дуге, удалялись все дальше, и следовало как можно быстрее принимать решение. Через несколько минут драчуны скроются из виду, и совесть постепенно успокоится.
— Или приотцы, или галаниты, — усмехнулся Чебер.
— Кто-нибудь сомневается в том, куда направятся войска из "Грозового леса"?
Драмар понял, что угадал с вопросом: офицеры засопели.
— Или мы убьем их здесь и сейчас, или нам придется сражаться с ними через неделю или месяц, — закончил Накордо. — Выбирайте.
— Хренов ты оратор, — угрюмо протянул Усицкий.
— Это значит "да"?
— Это значит мы идем в бой!
И паровинг пошел на разворот.
— Мне страшно!
Этель попыталась ухватить Дорофеева за рукав, но Базза увернулся — ловкий маневр по достоинству оценили бы мастера фехтования — и вежливо пообещал:
— Все будет хорошо.
Не отрывая напряженного взгляда от панорамы боя.
"Амуш" лег на обратный курс, к Унигарту, набирает высоту, но не так быстро, как хотелось бы, "потолок" аэропланов еще не преодолен, и они рядом — на уровне гондолы и даже чуть выше. Лупят из "Шурхакенов", все глубже погружая в истерику несчастную певицу. Пушки против юрких самолетов не помощники, "Амуш" огрызается пулеметами — три аэроплана уже получили свое, — но врагов слишком много.
— Позовите на помощь! Базза! Пусть нас спасут!
— Радио не работает.
— Почему?!
— Мы стали жертвой предательства, — роняет Дорофеев.
И краем глаза замечает, как вздрагивает при этих словах Этель. На несколько мгновений певица умолкает, затем вскрикивает — две или три пули пробивают боковые окна мостика, стекло сыпется на пол, через дыры начинает завывать ветер — и движимый жалостью капитан интересуется:
— Возможно, в каюте вам будет спокойнее?
— Нет, Базза, мне будет спокойнее рядом с вами.
— Благодарю.
— Но что же нам делать?
Ее голос подернут рябью, невозможно представить, что миллионы поклонников сходят по нему с ума. Этель удалось подавить истерику, но вид аэропланов приводит ее в ужас, девушка дрожит. Дорофеев не выдерживает и, не поворачивая головы, берет певицу за руку:
— Современные аэропланы несовершенны, синьорина Этель, они не могут подняться так высоко, как мы. Скоро они отстанут, и мы от них улетим.
— И спрячемся в тучах, чтобы нас не нашел кто-нибудь другой, — шепчет Кажани.
— Да, — подтверждает Дорофеев, внимательно глядя на тучи. — Спрячемся…
Со стороны могло показаться, что капитан изучает картину боя, что его мысли занимают исключительно аэропланы, но в действительности все внимание Баззы отдано тучам.
— Спрячемся…
— Что?
— Аэропланы не должны… — Дорофеев резко разворачивается и подскакивает к переговорным трубам: — Бедокур! Самый полный! Выжми все! Ты слышал? Выжми все!! — Следующий приказ рулевому: — Отставить подъем! Снижаемся! Поворот на тридцать! Снижаемся резко и поворот на тридцать!
Цепари обучены исполнять приказы, тем более отданные таким тоном, цепари вопросов не задают. В отличие от певицы.
— Базза! Объясните!
