— Кажется, печать настоящая, — пробубнил командир поста через семь с половиной минут после того, как приступил к изучению документа. — То есть подлинная.
— Именно так, синьор лейтенант, — предельно вежливо подтвердил Гатов, внимательно следя за тем, чтобы толстые пальцы офицера не повредили важный документ. — Самая настоящая.
Когда-то командир поста отличался здоровой полнотой, считался не "жирным ублюдком", а "мощным силачом", и даже ставился в пример менее радивым сослуживцам. Но годы шли, Дрибе понял, что лейтенантские погоны стали его карьерным потолком, расслабился, перестал за собой следить, и теперь — во всяком случае, для стороннего наблюдателя — являл собой карикатуру на военного, а не реальную боевую единицу.
— И подпись Его превосходительства… тоже, — продолжил Дрибе с таким видом, словно наблюдал губернаторские автографы минимум дважды в час.
— Подпись выполнена алхимическими чернилами…
— Вижу. — Лейтенант пожевал губами и бросил мимолётный и крайне неодобрительный взгляд на татуировки учёного.
— Извините.
— Извиняю.
Гатов улыбнулся и потрогал один из своих браслетов, "клабардарсианский аркан", который, по слухам, возвращал владельцу спокойствие даже в самых безнадёжных обстоятельствах. А спокойствие Павлу требовалось, как никогда.
Укреплённая позиция кнехтов располагалась на пыльном просёлке, носящем гордое название Транстрибердийский тракт № 8, на самом въезде в поселение Одекки. Во всяком случае, именно так утверждала карта. Собственно, пост представлял собой прекрасно защищённую и укрытую от глаз пулемётную точку, несколько индивидуальных окопов и натянутую в тени деревьев маскировочную сеть, в тени которой спасались от жары кнехты. Помимо стола и двух лавок, под сетью виднелись бак с водой, ящик, видимо с едой, и две табельные винтовки в пирамиде — остальные находились у солдат и до недавнего времени были направлены в учёных.
Которые изо всех сил демонстрировали похвальную законопослушность.
— Алхимическую печать канцелярии Его превосходительства подделать невозможно, — откашлявшись и вдоволь наигравшись с успокаивающим браслетом, сообщил Гатов.
— Я должен был проверить, — протянул толстяк. Цветные татуировки по-прежнему не давали ему покоя, а почему он их невзлюбил, осталось загадкой.
— Мы понимаем, синьор лейтенант, — кивнул стоящий чуть позади Павла Бааламестре.
— В сотне лиг отсюда начинаются владения Мритии, а их шпионы славятся подлостью и оснащением, — наставительно напомнил офицер. То ли себе, то ли солдатам.
Под мышками Дрибе расползались влажные тёмные пятна, а от них — соответствующий запах, на который задержанные учёные стоически не обращали внимания.
— Да, синьор лейтенант.
— Любят прикидываться кем-нибудь подозрительным…
— Шпионы прикидываются подозрительными? — не сдержался Мерса.
Лейтенант широко распахнул маленькие глазки, Каронимо врезал алхимику в бок и умильно выдал:
— Да, синьор лейтенант.
