— Это то, чего ты хочешь? Больше всего на свете?
— Да, — отвечаю я. — Нет, стой. Что? У меня может быть что угодно?
Он засмеялся, пока я смотрела на него широкими глазами.
— Слишком поздно. Ты сделала свой выбор.
Я сильно трясу головой.
— Ты сейчас серьёзно?
— Естественно, нет, Кейтлин. Но я мог бы догадаться насчёт окна.
— Оу. Так мы договорились?
Кельвин барабанит пальцами по кофейному столику.
— Хорошо.
Я не могу сдержать восторг, от которого мои глаза расширяются, и улыбка пляшет на моих губах.
— Правда?
— Правда.
— Спасибо, — произношу я. — Огромное спасибо.
— Не гони лошадей. Сначала тебе придётся выиграть.
— Я много практиковалась, — отвечаю я. — Мне нужно было как-то коротать время.
Он вытягивает руки к потолку, делая разминку, и я любуюсь тем, как в лунном свете блестит его кожа.
— Идём. Роза позже уберёт это.
В игровой комнате я наношу на два кия мел, пока Кельвин оглядывается по сторонам.
— В последний раз я был здесь несколько лет назад, — произносит он.
— Ты серьёзно?
— У меня не остаётся времени на игры, особенно когда ничего не стоит на кону.
— Ну, будем надеяться, что ты хотя бы не проиграешь всухую, потому что я собираюсь отыметь тебя, — никто из нас не издаёт ни звука. Когда он поворачивает голову через плечо и смотрит на меня, я опускаю взгляд на пол. — Прости.
— За что?
— Мне что, можно так говорить?
Он поворачивается, неся в руках набор с шарами.
— Всё в порядке. Я не запрещал тебе шутить, Кейтлин.
— Оу. Ладно. Значит, я готова.
Кельвин подходит с важным видом. Слегка поклонившись, он указывает рукой на стол.
— Сначала леди.
— Биток должен удариться о три бортика прежде, чем коснётся прицельного шара. Только тогда стол будет считаться открытым.
Он выгибает бровь, глядя на меня:
— Это точно твоя первая игра?
— В библиотеке есть книга о пуле «Восьмёрка» (прим. пер.: разновидность игры в бильярд с битком и 15 шарами. Один игрок должен забить шары с 1 по 7, а второй — с 9 по 15, после чего первый, кто забьёт свои шары, должен забить шар номер 8). Я прочитала её.
— Ясно. Хорошо. Начинай.
Киваю и беру биток, направляясь с ним к другому концу стола:
— Играем по правилам.
Я наклоняюсь над столом, делаю удар и наблюдаю, как шар катится по зелёному сукну в миллиметрах от бортиков, прежде чем остановиться. Запоминаю место, где он остановился, а Кельвин уже делает свой удар. Его шар касается бортиков и останавливается на дюйм дальше моего.
— Твоя взяла.
Далее я устанавливаю кий напротив шара и отправляю свои семь шаров врассыпную вокруг восьмого. Они скользят по столу, пока не останавливаются.
— Ты очень меткая, — подмечает Кельвин.
Я опускаю руки на бёдра и поддразниваю его.
— Давай.
Его взгляд задерживается на мне мгновением дольше, а потом он опускается над столом для удара. Один из шаров катится прямо в угловую лузу.
— Сплошной, — произносит он.
— Ни хера!
Он медленно поворачивается ко мне.
— Красноречиво, — отвечает он с предупреждением.
Я выдавливаю улыбу.
— Это ещё одна шутка.
Его следующая попытка не такая удачная, хотя она и должна была даться легко, но моё сердце наполнено предвкушением. Я обхожу стол вокруг, оценивая свои возможные удары. Останавливаюсь между Кельвином и бортиком, чтобы послать ещё один шар в лузу. Но он не двигается, поэтому я оборачиваюсь и бросаю ему через плечо.
— Может, отойдёшь? — спрашиваю я.
В ответ я вижу ухмылку:
— Да нет, — я поворачиваюсь к столу. Наклоняясь, почти касаюсь задницей паха Кельвина. — Знаешь, — начинает он, слегка толкая меня бёдрами, — для новичка твоя поза не так уж и плоха.
— Ты пытаешься меня отвлечь.
— У меня получается? — он касается моей спины грудью, и я мгновенно напрягаюсь. Его руки накрывают мои, и он снова произносит: — Нагнись ниже.
— Я могу ударить и так.
— Ниже, — я наклонюсь ниже к столу, его губы почти касаются моего уха, а Кельвин продолжает шептать: — Твой подбородок должен быть в дюймах от кия, — правой рукой он сжимает мою и слегка толкает кий, который плавно скользит под нашими левыми руками. — Ослабь хватку. Зафиксируй таз, — Кельвин прижимается ко мне, и я чувствую, как его член упирается в мою задницу. Мы вместе скользим кием вперёд и назад, прицеливаясь. — Удерживай кий и головку на линии удара. Предусмотри траекторию, по которой покатится шар. Поняла? — кивок. В лёгких нет воздуха, чтобы даже ответить ему, но он не двигается. — Ты уверена? От этого многое зависит.
— Да, — хриплю я и откашливаюсь.
Он остаётся на мне ещё на мгновение, а потом отпускает руки. Сердце колотится в груди, и я едва ли могу вспомнить, что он только что сказал, не говоря уже о том, что читала, как практиковалась ранее. Промах.
— Ты сделал это нарочно! — укоряю я.
— Жаль разочаровывать, воробушек, но мне даже не нужно отвлекать тебя. Мы оба знаем, что я выиграю.
Когда туман ярости от его слов спадает, я понимаю, что это вызов. Тут же выравниваюсь и смотрю прямо в его глаза.
— Возможно, но я просто так не отступаю.
Он сжимает губы, а его грудь начинает сотрясаться от безудержного смеха.
— Не сомневаюсь.
Я ударяю основанием кия об пол.
— Ты всё это время знал, что выиграешь! Ты вообще собирался открывать моё окно?
