Если ты продолжаешь идти по кругу, ты вернешься в ту же точку, откуда начал. А потом я посмотрела на сестру: голова запрокинута назад, кудри развеваются, в синих глазах появились знакомые искорки. Она радостно распласталась на кузове автомобиля, и мы смеялись, и смеялись, и смеялись над своей нелепостью… Я знала, что сделала это. Пусть мы в чужой стране, пусть мы выросли и живем на разных берегах, мы, однако, вернулись туда, откуда начали. Моя сестра и
Ho
Рольф де Хир пишет сценарии, продюсирует и снимает художественные фильмы. Среди его работ «Десять лодок», «Преследователь» и «Непослушный Бабби». Фильм «Старик, читавший любовные романы», о работе над которым и повествует этот рассказ, снимался в 1 999 году во Французской Гвиане – актерам не удалось застраховаться от похищения, чтобы начать съемки в Венесуэле или Колумбии.
Я остановился в отеле в Майами. Не в каком-нибудь отеле, а в
Представьте. В пятницу утром я нахожусь в джунглях… глубоко в джунглях Французской Гвианы, в том месте, где нельзя держать домашних питомцев, потому что их запах привлекает ягуаров. Ближайшее поселение находится в часе езды на лодке.
Раннее утро, а я уже иду к причалу, чтобы отправиться в путь; верхушки деревьев все еще скрыты туманом. Я долго плыву на лодке, задница ноет после вчерашней грандиозной водной прогулки. Я причаливаю к селению и иду вверх по склону холма и через городишко. Становится жарко, я сильно потею. Наконец, я дохожу до места, где меня должно подхватить «такси» (оказывается, в этой деревне всего два автомобиля, не считая тракторов, причем оба мини-вэны; они перевозят грузы и людей между городком и аэропортом). Прибывает такси; я медленно еду по очень ухабистой дороге в аэропорт. Жду.
Наконец, появляется двадцатиместный самолет. В салон набивается двадцать пассажиров с огромным количеством ручной клади. Самолет стоит на грязной взлетно-посадочной полосе, нагреваясь на солнце. Двадцать пассажиров сидят внутри и потеют, дышать почти невозможно. Проходит тропический ливень, самолет разгоняется, и мы взлетаем. Воздух начинает подрагивать и в самолете, и снаружи.
Мы попадаем в зону турбулентности. Трясет довольно ощутимо, и я (как и остальные) начинаю нервничать.
Маленький самолет швыряет в воздухе, как лист. Кто-то кричит. Кто-то потерял дар речи. Некоторые плачут.
Мы добираемся до Кайенны. Я нахожу свой багаж, большая часть которого была оставлена в Кайенне, и с удовольствием надеваю сухие носки и ботинки – к этому времени я уже одурел от сырости. Жду рейса в Майами.
Наконец ожидание подходит к концу, я сажусь в самолет. В нем только один класс. Я зажат на среднем сиденье между двухметровым немцем-ученым, чьи ноги залезают на мою территорию (больше им некуда деваться), и толстяком непонятной национальности, чья рука также залезает на мою территорию (ей тоже деваться больше некуда).
Мы взлетаем. Полет снова довольно тяжелый, снова слышны крики, но этот самолет намного больше, и пилоту удается обойти плохую погоду стороной. Нас покормили (кое-как). Путешествие продолжается. И продолжается.
Вдруг мы где-то приземляемся, и я понятия не имею, где именно. Я ужасно хочу курить и почитать что-нибудь на английском языке. Я дважды прочитал номер
Самолет нагревается на посадочной полосе, и наконец некоторые пассажиры выходят. К сожалению, ученый и толстяк остаются. Я зажат, места для работы нет, почитать нечего. На борт поднимается несколько человек, начинается спор из-за мест. В аэропорту нет возможности распределить кресла, так что все вновь прибывшие могут сесть где угодно, но народа слишком много, а мест недостаточно. Дети плачут.
Экипаж получил списки, так что бортпроводники начинают распределять места. Обнаруживаются нарушители, пара типов, которые не покинули самолет и решили добраться до Майами. Самолет взлетает без них, и мне интересно, что с ними будет.
