Интерфейс. Карта. Вызываю образ нашего агентства, используя все известные мне ЕКИИ: название, адрес, направления деятельности, себя, Сяву, Настю… Удерживая в голове эти данные, представляю себе безликого коммерческого директора, в чьи функции входит продажа наших услуг в сфере B2B. Добавляю личностных характеристик: коммуникабельность, харизматичность, высокий навык продаж, энергичность, высокая работоспособность, порядочность, аккуратность, благожелательность, опрятность…
Поиск.
Карта страны вспыхивает сотнями зеленых меток. Ограничиваю границы поиска нашим городом, и меток остается чуть больше пары десятков. Добавляю фильтр по уровню заработной платы и комиссионных. Шестеро.
Выставляю вероятность согласия кандидата перейти в наше агентство. Двое: двадцатисемилетняя Ирина Зольцман и… тридцатичетырехлетний Иннокентий Димидко.
Бинго.
Я слишком много знаю теперь о роли удачи, чтобы верить в такие совпадения! Я и бизнес-центр-то этот нашел абсолютно, казалось бы, случайно – позвонил и наткнулся на Горемычного тогда, когда мне нужна была отмазка для Вики!
По наитию прогоняю все то же самое для должности PR-директора в «Добром деле» и немного облегченно вздыхаю. Вероника – далеко не лучший кандидат, есть и получше. Но, ох черт, я же забыл добавить фильтр по зарплате! Прогоняю четырех «финалистов» отбора через это условие и… остается одна рыжая красотка. Судя по итогам поиска, она готова работать с нами за десять тысяч. Фигня какая-то.
Делаю пометку в списке задач – подумать обо всех этих совпадениях, а сам возвращаюсь к плану на день.
Мне надо созвониться с новым коммдиром «Ультрапака» Константином Панченко, предложить ему наши услуги по продажам их продукции. Задача не горит, но не в моих правилах моей новой жизни откладывать что-то в долгий ящик. С Винницким я встретился и без помощи от Петра Ивановича, но раз уж цепочка событий с моего разговора с ним должна закончится моим предложением сотрудничества Панченко, а там пусть будет, как будет – согласится ли он или нет, не важно, главное – я должен добить этот вопрос до логического конца.
Это то, что касается работы. Из внерабочих вопросов я выделяю следующее: навестить Кира Кириченко в больнице и, по возможности, провести рейд по антикварным лавкам – а вдруг что еще необычного попадется?
А из самого важного и трудного на сегодня – отбить Генку у кредиторов.
Умывшись, иду на пробежку. Бегать этим утром я не планировал, но раз уж сам дурак, и не переставил будильник, то надо с толком провести эти утренние часы.
«Выносливость» на своем одиннадцатом уровне пока и не думает качаться сложнее, и свои девять процентов прогресса за беговую тренировку я заработал. Вернувшись домой, иду в душ, но по пути обращаю внимание на спящего Генку.
Хороводов спит вроде бы безмятежно, но глаза под веками активно движутся. Бог его знает, что ему снится, да только показатели у него сильно не очень. Даже во сне он чего-то боится, хотя тут можно не гадать – боится потерять семью, дом, а со всем этим и жизнь. Жизнь не как существование, а как все то, что и составляло его мир в последние годы. Я внимательно изучаю его данные, вижу дебафы «Лудомания», «Алкоголизм», «Никотиновая зависимость», и все это не первой стадии. К этим глобальным дебафам куча сопутствующих – тут и «Никотиновая ломка», и «Алкогольное опьянение», и «Переутомление», и «Жажда» – сушняк, вызванный литрами вчерашнего пива…
А если еще обратить внимание на второстепенные характеристики – самое время бить в набат и изолировать друга в отдельную палату. Жизненные силы чуть выше шестидесяти процентов, удовлетворенность почти в минусе, бодростью и не пахнет, уверенность, самообладание дух, настроение – всё в красных зонах. Друга надо лечить!
Обращаю внимание на вибрирующий мобильник на столе. Беру его и иду на балкон, чтобы не разбудить Генку.
– Алло!
– Простите за ранний звонок! – чей-то незнакомый голос. – Я из курьерской службы. Вам пакет, скажите, к полудню вы дома будете?
– Нет, на работе.
– Могу я вам на работу подвезти?
– Можете. Записывайте адрес: бизнес-центр «Чеховский»…
Закончив разговор, я задумываюсь, от кого может быть пакет, а потом напрочь забываю о нем.
После бодрящего, приводящего в тонус контрастного душа, я завариваю литр крепчайшего чая – вот и пригодился хозяйский заварочный чайник, нахожу в аптечке серебристые блистеры с аспирином и анальгином, достаю из холодильника литровую бутылку воды и иду будить друга.
– Гена! Подъём!
Он бурчит что-то невразумительное, и мне приходится его расталкивать.
– Что? А? Фил? – сипло произносит друг, еле шевеля пересохшими губами.
– Выпей, – протягиваю ему бутылку с водой.
Он жадно пьет, и когда почти допивает, я даю ему пару таблеток ацетилсалициловой кислоты и обезболивающее.
– Пей.
Безволие не позволяет ему даже поинтересоваться, что за «колеса» я ему скармливаю. Он флегматично закидывает их в рот и проглатывает, запивая водой.
Удовлетворив жажду, о чем свидетельствует погасшая иконка дебафа, он хлопает себя по карманам.
