Я только теперь понял, что уровень социальной значимости Славки прилично вырос и поднялся с четвертого до шестого. Цифры в профилях показывали, как долго человек присутствует в клане. Более того, теперь я в любой момент легко мог открыть профиль каждого соклановца и в реальном времени наблюдать за изменениями в его самочувствии, отслеживать прогресс в способностях и характеристиках, и это, безусловно, очень хорошо. Сколько компаний развалилось, сколько успешных стартапов пошло ко дну просто из-за того, что их лидер не понимал своих коллег? Осознав это, я поставил себе задачу каждое утро отслеживать состояние своих партнеров и друзей – просто чтобы знать, что с ними все в порядке.
Интерфейс был в своем репертуаре, и все нюансы мне пришлось выпытывать у Марты.
– Да, Фил, клан – а такое название для группы связанных общим интересом людей выбрано только из-за твоего игрового прошлого – можно развивать. Это повышает коэффициент синергии вашей команды и может дать определенные клановые навыки и умения, – сказала она.
– А как его повышать?
– Совокупность факторов. Как ты наверняка заметил, у клана две ветки развития: собственно, сам уровень, который прокачивается рядом известных тебе факторов – от оборота и количества сотрудников до процента удовлетворенных клиентов и известности, то есть репутации. Это обычные в вашем мире признаки успешной компании. И уровень социальной значимости.
– А что с ним? Я имею ввиду, как он прокачивается?
– Фил, дурашка, – засмеялась Марта. – Тебе ли не знать? Если деятельность вашей компании будет значима не только для вас, как акционеров, но и для общества…
– Мы станем социально значимы.
– Правильно. Но не станем, а уже стали. Пусть клан важен пока только для вас и тех немногочисленных клиентов, чьи проблемы вы решаете, но…
– Я понимаю.
Не отпуская Марту, я посмотрел индикаторы опыта обеих веток развития:
– Ноль опыта в ветке уровня клана?
– Уровень клана обновляется раз в месяц. Уровень социальной значимости – как обычно, после каждого изменения…
Мы поговорили бы еще, но мои запасы духа садились, и пришлось с Мартой попрощаться. «Полигон», поиск клиентов для Кеши и работы для клиентов, мониторинг клана и долгое копание в настройках – все это создавало перманентный дефицит источника энергии для всех взаимодействий с интерфейсом.
А еще я очень устал.
Последний рабочий день этой недели – пятница. Пока в нашем новом офисе идет ремонт, мы все так же сидим по своим арендованным помещениям, но, понятно, большую часть времени проводим в нашем с Сявой старом кабинете. У Кеши все заставлено типографским оборудованием, Марк Яковлевич с Розой Львовной ютятся в каморке, а у Вероники такой «творческий беспорядок», что там и присесть негде.
Ребята шумною гурьбой с час назад ушли на обед, а я решил воспользоваться возможностью поработать в тишине, зарывшись с головой в бумаги, подготовленные Розой Львовной, а потому попросил коллег принести и мне что-нибудь перекусить. И вот в тот момент, когда я, кажется, разгадал головоломку финансиста и стал хоть что-то понимать во всей этой безумной череде цифр и таблиц, в офис врывается запыхавшийся Кир Кириченко:
– Фил, наших бьют!
– Кто? Кого? Где? – я вскакиваю с места и быстро иду к выходу.
– Какие-то кавказцы. Славку… – толстяк тяжело дышит. – Там, у крыльца. На улице…
Не дослушав, я мчусь вниз. На лестнице едва не сбиваю с ног степенно поднимающегося Горемычного. Уже в вестибюле различаю женские крики и ускоряюсь еще больше.
