– Ладно, не буду ходить вокруг да около. Тебе, часом, не нужен PR-директор?
– Что? – Все-таки поперхнувшись водой, я какое-то время перевариваю ее слова. – Какой еще PR-директор? Нам?
– Ну да, а что такого?
– Вероника, ты понимаешь, что мы меньше трех недель работаем, а с клиентами и того меньше?
– Так растете ведь! Вон Настю взяли.
– Пфф, – вырывается у меня. – Настя, судя по запросам, сотрудник неприхотливый, по крайней мере, пока, зато пользы от нее…
– Так и мне много не нужно! – восклицает Вероника. – Я помочь хочу!
– Ты?
– А что? У меня, вообще-то, специальность пиарщика и красный диплом.
– Вероника, я не хвастаюсь, но ты же видела, у нас и так клиенты идут. Зачем нам сейчас тратиться на рекламу?
– Фил, ты, конечно, умный, но тупой! – чуть не рычит Вероника. – Вам надо переходить на другой уровень клиентов, ты же понимаешь, почему? Потому что вы достигли потолка. Вот скажи, сколько человек в день через вас проходит? Даже если ты будешь работать без продыху и трудоустраивать каждого, что, конечно, невозможно, и клиенты начнут валить толпами, все равно! Пятьдесят-шестьдесят человек в неделю. И сколько вы на них заработаете? Может, ты научишь Славку находить места так же эффективно, как ты, но… Ты меня понимаешь?
– Понимаю. Выше головы не прыгнем. И что ты предлагаешь?
– Так есть же стандартные схемы работы рекрутинговых агентств. Они тебе запрос, ты им подходящего кандидата. Если он их устроит, получишь процентов пять, десять, а то и пятнадцать от его годового оклада. Годового, Фил!
– Допустим. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я не знаю о такой бизнес-модели. И на данном этапе внедрять ее я не собирался. Но при чем здесь PR-директор?
– А при том, что я знаю половину всех чего-то стоящих компаний города и могла бы вам помочь. Да брось, Фил, тебе даже делать ничего не надо, просто согласись, и уже завтра я начну обрабатывать знакомых девчонок из HR-департаментов. Если хочешь, поставь мне испытательный срок, посмотришь, что я могу…
– Вот здесь останови, Вероника, – я перебиваю ее спич, когда мы подъезжаем к моему дому.
Она глушит машину и ждет, что я отвечу. Понимаю ее правоту, тем более что говорила она искренне. Меня смущает лишь то, что практически посторонний человек так явно предлагает свою помощь, я к этому не привык. Да и брать на себя дополнительную ответственность, наращивать штат, не увеличив обороты, кажется глупым, здесь я с Викой, говорившей то же самое, солидарен.
– Так что, Фил?
– Дай мне подумать день-два, ладно? Я с тобой во многом согласен и с радостью приму твою помощь, но любое сотрудничество должно быть взаимовыгодным, а я пока не знаю, что тебе предложить.
– Хорошо. Думай. Тогда до завтра?
– Ага, давай… – Я берусь за дверную ручку, но останавливаюсь, решив спросить еще кое-что. – Слушай, а почему наедине? Можно было это и в офисе при ребятах обсудить. Разве нет?
– Где ты видел, чтобы директор проводил собеседования или встречался с партнерами при всем коллективе?
– Да какой я директор! – смущаюсь я.
– А кто ты? Привыкай к…
Веронику перебивает чей-то настойчивый стук кулаком в стекло. С моей стороны.
Задним умом понимаю, что колотили нехило: не классически-банальным ап-джумоком – он же просто костяшки кулака, – не извращенно-коварным дунгджумуком, а по-простому, по рабоче-крестьянски, даже чуть вульгарно. Да-да – самая что ни на есть простая техника йопджумук.[20]
Спасибо одной из ночей, проведенных в «Википедии», когда я зашел прочитать про старение и теломеры, а закончил полной историей восточных боевых искусств, в том числе тхэквондо, откуда, собственно, и вспомнились все эти по-корейски заковыристые обозначения разных сторон кулака.
Обернувшись, я вижу хмурое лицо заглядывающего Вазгена. Кивком в сторону он предлагает мне покинуть салон малолитражки, а Вероника обреченно вздыхает:
– Вот же… Выследил.
Она опускает стекло, и в проеме появляется небритая физиономия пластиковых дел мастера.
– Так и знал, что ты с этим, – как-то особенно грустно произносит он.
– Дай-ка я выйду, и поговорим, – отвечаю я за Веронику, а потом прощаюсь с девушкой. – Спасибо, что подвезла. Пока!
Она что-то возражает, но я уже выбираюсь наружу, отодвинув дверью горячего кавказца.
– Что, пойдем пообщаемся, Отелло?
– Я тебя прямо здесь зарою, – заявляет он, но энтузиазма в его голосе не слышится.
– Идем, поговорим, а там посмотрим, кто кого зароет и будет ли вообще повод.
– Фил, не надо! – доносится из машины голос уже накрутившей себя Вероники. – Не связывайся!
Связываться надо, чтобы разрешить ситуацию здесь и сейчас. Кроме того, мне почему-то хочется успокоить парня, и не из-за боязни или страха, а по-хорошему, чтобы это разъедающее чувство ревности его покинуло.
– Из машины не выходи, – предупреждаю Веронику, заглянув в приоткрытое окно.
Отхожу подальше от машины и встаю у дряхлого искривленного дуба. Следом подходит Вазген.
– Ну?
– Гну. Что ты ведешь себя как истеричка?
– Что? Кто? Я? – Его глаза распахиваются, и первоначальное удивление замещается яростью.
