– Вы бессердечны и тщеславны. Вы безмерно самодовольны.
– Я-то думал, что показал себя образцом смирения, полчаса слушая вас, пусть без особого уважения, но внимательно.
– Пожалуй, мне следует радоваться, что вмешательство провидения не позволило Мэри выйти за вас замуж. Вы плохой человек. Теперь предоставляю вас суду вашей совести. Я христианка, слава Господу, и прощаю вас. Но искренне надеюсь, Бог накажет вас за ваши грехи.
Миссис Джексон метнулась к двери, которую Джеймс любезно открыл перед ней.
– Не извольте беспокоиться! – В ее голосе звучал сарказм. – Я сама найду дорогу и зонтики не краду.
Майор Форсайт прибыл к чаю, краснолицый, полный сил, щегольски одетый. В клетчатом костюме, очень новом и очень броском, с идеальной стрелкой на каждой штанине. Воротник и галстук отвечали последней моде. Его жидкие волосы были ровно разделены пробором, усы воинственно топорщились. Недавно он купил себе вставную челюсть и с понятной гордостью демонстрировал новенькие белоснежные зубы. Майор Форсайт всегда стремился выглядеть моложаво. Этому способствовала и его легкая, пружинистая походка. Он утверждал, что чувствует себя юношей, и действительно, в удачные дни, при свете, падающем со спины, вполне мог сойти за тридцатипятилетнего.
– Возраст, – говаривал он, – …возраст женщины определяется ее внешностью, а мужчины – самочувствием.
Щегольство воспринимаешь с улыбкой, если видишь перед собой чьего-то богатенького сынка (вот уж они всегда одевались вызывающе, кричаще), но в сочетании с морщинистой кожей и старческими глазами майора оно выглядело более чем странно. Чувствовалось нечто неестественное в этой нарочитой моложавости: он напоминал одну из фигур в танце смерти, живого скелета с пустыми глазницами, весело скачущего рядом с прекрасной юностью.
Майору Форсайту не составляло особого труда подчинить Парсонсов своему влиянию, и он стал для них непререкаемым авторитетом. Чего бы это ни касалось, они считали его мнение истиной в последней инстанции и благоговейно внимали каждому слову майора. Еще бы, этот светский человек вращался в высших кругах! И на этот раз им дали понять: майору ради приезда в Литл-Примптон пришлось разочаровать некую герцогиню, поэтому они, как и всегда, чувствовали себя обязанными и безмерно радовались тому, что он снисходит к их маленьким проблемам. По случаю приезда майора они изменили свой распорядок дня: ленч подали днем, обед перенесли на вечер.
Миссис Парсонс надела выходное платье из черного шелка, а на шею повязала кружевную косынку. Когда майор прибыл со станции, сопровождаемый полковником Парсонсом, она вышла в прихожую встретить его.
– Как доехал, Уильям?
– Отлично, отлично. Компанию мне составляла красотка, каких я давно не видывал. Всю дорогу строил ей глазки, но она даже не взглянула на меня.
– Уильям, Уильям! – улыбаясь, воскликнула миссис Парсонс.
– Он ничуть не изменился с тех пор, как ты видела его в последний раз, – рассмеялся полковник и повел всех в гостиную.
– От взгляда на красивую женщину хуже не станет, уверяю вас. Я до сих пор холостяк, благодарение Богу! И это напоминает мне о забавной истории, которую я слышал в клубе.
– Мы боимся твоих историй, Уильям! – воскликнула миссис Парсонс.
– Да, иной раз они очень фривольны, – согласился полковник, добродушно качая головой.
Майор Форсайт знал множество историй и анекдотов, как и положено старому холостяку, и любил рассказывать те, которые считал скабрезными, но краснели от них только самые невинные люди вроде полковника Парсонса.
– В перчинке нет ничего плохого, – возразил Уильям. – И ты замужняя женщина, Фрэнсис. – И майор рассказал абсолютно бессмысленную историю о том, как мужчина помогал молодой женщине перейти улицу и при этом увидел ее лодыжку. Рассказывал он азартно, смеясь, и раз шесть повторил ключевую фразу.
– Уильям, Уильям! – рассмеялся полковник Парсонс. – Такие истории надо приберегать для курительной комнаты.
– Ты тоже такого мнения, Фрэнсис? – спросил галантный майор, наслаждаясь произведенным впечатлением.
Миссис Парсонс чуть покраснела, но удержалась от улыбки. Она чувствовала себя очень порочной.
– Я больше не хочу слушать твои истории, Уильям.
– Ха-ха! Я знал, что тебе понравится. Как и та, которую я рассказал тебе в пролетке, Ричмонд… помнишь, о нижней юбке.
– Ш-ш-ш! – Полковник улыбнулся. – Нельзя такого рассказывать при даме.
– Может, и нельзя. Но история хорошая.
Тут оба снова рассмеялись.
– По-моему, ужасно, о чем вы, мужчины, говорите, как только остаетесь одни, – покачала головой миссис Парсонс.
Оба богобоязненных солдата вновь рассмеялись, признаваясь, что грешны.
– Надо же о чем-то говорить, – заметил Уильям. – И, даю слово, я не знаю лучшей темы для разговора, чем слабый пол.
Вскоре появился Джеймс и пожал руку дяде.
– Ты выглядишь моложе, чем обычно, дядя Уильям. Рядом с тобой я кажусь стариком.
