Наконец мой мозг сосредоточился на происходящем, и я замерла, губы больше не двигались в унисон с его. Кейн почувствовал мое нежелание и смягчил поцелуй. Он коснулся моих губ раз, второй, прежде чем отодвинуться.
Мы глазели друг на друга, одинаково сбитые с толку произошедшим.
— Я уезжаю, — эти слова первыми вылетели из моего рта. — Не в квартиру. В смысле да, в квартиру, но немного другую. Ты помнишь Антуана Фоше? Я представила его тебе в аэропорту.
Кейна вцепился пальцами в мои руки. Я не думала, что он даже осознал это.
— Я помню, — ответил он грубо.
— Его сестра предложила мне работу в компании по организации праздников в Париже. Сегодня я приняла предложение. Уезжаю через четыре недели.
Мгновение он смотрел на мое лицо, словно пытаясь убедиться в том, насколько я серьезна. Отпуская меня, он отступил назад.
— Ты поэтому плакала?
Я почувствовала злость, гораздо мощнее боли, которую ощущала раньше.
— Я только что сказала, что покидаю Бостон, и вот такая у тебя реакция?
Когда он посмотрел на меня, его челюсть сжалась. Хоть какая-то реакция лучше предыдущего нелепого вопроса.
— Я не поэтому плакала, — ответила я. — Я нашла фотографии.
Растерявшись, он пожал плечами.
— Какие?
— Те, на которых я, мы. Они в боковом столике.
Его ответом стали несколько осторожных шагов назад. Вновь появившиеся слезы задрожали на моих ресницах.
— Я уезжаю. Так что единственное, что тебе от меня останется — те гребаные фотографии.
Перед его лицом опустилась глухая стена.
Теперь я поняла. Все, как говорила Эффи. Кейн никогда не становился более холодным и отстраненным, чем когда был полон решимости скрыть то, что чувствует на самом деле.
— Я не собираюсь стоять и спорить на эту тему снова и снова. Просто скажу, что выйдя за эту дверь, возненавижу тебя за то, что выбросил меня из своей жизни, в то время как правда в том… правда в том, что ты меня любишь. Знаю, это так, даже если ты отрицаешь. И на твоем месте я не смогла бы вынести мысль, что ты меня ненавидишь, независимо от того, как сильно мы отдалились. А я буду ненавидеть тебя, если не прекратишь лгать. Так что или ты скажешь мне, что скрываешь, или нет. Но тебе стоит знать, что я точно возненавижу тебя, если не расскажешь. — Я сморгнула слезы. — А я так устала от самой идеи непрощения.
По ощущениям я ждала ответа целую вечность. Дождавшись, не понимала, что испытывать: облегчение или беспокойство. Взгляд его ожесточился, и он кивнул.
— Отлично, хочешь правды — будет тебе правда, но сначала выпей лекарства.
— Это я могу сделать. — Мне не понравился нервный резкий тон его голоса.
Как только проглотила таблетки и присела на диване в другом конце комнаты, Кейн походил немного вперед и назад передо мной.
— Собираешься присесть?
Мое сердце забилось сильнее от его возрастающего беспокойства. Господи, что он скрывает? Вместо того чтобы присесть, он встал передо мной. Меня затошнило.
Мы встретились взглядами, и тошнота усилилась. Он выглядел злым, а я не знала на что.
— Кейн, — прошептала я.
— Я не для тебя, Лекс, — произнес он, и стало понятно, что он в это верит.
Я вспыхнула от досады.
— Это исключительно мой выбор.
— Нет, мой.
Мы смотрели друг на друга, пока во мне снова не вспыхнула злость.
Кейн прошелся рукой по своей груди.
— Только Генри и вовлеченные люди знают это о моем прошлом. Я тяжело работал, чтобы убедиться, что оно похоронено.
Ох, блядь, о боже, ох черт, ох, блядь…
— В школе я работал официантом в пафосном ресторане на Сосайети-Хилл. Я поступил в Уортон по стипендии, но жил не в лучшем студенческом общежитии в Филадельфии, и мне нужны были деньги. Они требовались не только на жизнь, но также чтобы инвестировать. Я встретил Генри в колледже, и у него имелись связи. Он устроил меня на работу в ресторан. Лучше, чем ничего… Пока я там работал, женщина постарше сделала мне предложение. Богатая женщина постарше.
Кажется, сердце остановилось на мгновение. Взгляд Кейна впился в меня с какой-то извращенной решимостью.
— Она предложила много денег.
— О, господи, — прошептала я, не веря, куда это признание ведет. Если бы я сделала ставку на его секрет, проиграла бы по-крупному. — Ты сделал это? Занялся с ней сексом за деньги?
Он коротко кивнул, так напряженно, что, казалось, готов был разбиться вдребезги.
— Я подходил ей идеально: студент Уортона, а не какой-то невежда с улицы, но бедный и амбициозный. Она задавала правильные вопросы, решала их, знала, что делает, знала, что я позволю ей мной манипулировать. И я позволил. Я подумал: «Какого черта? Это же только она».
Меня ударило понимание. В животе завязался узел.
— Но это было не так, правда?
Он покачал головой.
