Цепь снова сверкнула в темноте салона. Второй бросок оказался удачным, и Митяй, цепляясь за скользкие звенья, начал подтягиваться к Ли. Самолет, рассекая ночной воздух, стремительно терял высоту. Вот уже промелькнула в открытом люке яркая звездочка – это горел на земле партизанский сигнальный костер.
Братья, обнявшись, упали в прохладную темноту. Их мгновенно закрутило в потоках воздуха, раскидывая в стороны, но Митяй, напрягая свои крепкие руки, мертвой хваткой вцепился в брата. Тот отчаянно пытался нащупать кольцо, и наконец, это удалось – в небе с оглушительным хлопком раскрылся купол парашюта. Всего через несколько секунд оба разведчика рухнули в высокую траву. Митяй в изнеможении разжал руки, и парашют, наполненный ночным ветром, протащил его брата дальше через кустарник. Только после того, как Ли удалось отстегнуть лямки, движение прекратилось и он растянулся на земле. Ли вдохнул полной грудью забытый аромат Родины и на минуту потерял сознание.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Очнулся он от того, что кто-то осторожно тыкал ему в щеку холодным стволом винтовки. Послышался окрик на японском:
– Встать! Руки вверх!
Ли мгновенно пришел в себя и открыл глаза. Перед ним, к счастью, стоял не офицер японского карательного отряда, а одинокий партизан. На вид ему было от силы лет семнадцать; большая, с чужого плеча, хлопчатобумажная куртка висела на узких плечах, на голове по самые глаза была надвинута кепка, а тонкие руки сжимали тяжелую, несуразно большую «мосинку». Несмотря на нелепый внешний вид, парнишка уверенным движением винтовки приказал пленнику встать и поднять руки. Ли починился и сразу же услышал шорох позади.
Из кустов, потирая отбитые ребра, вылез Митяй. Парнишка мигом взял его на прицел, и попятился назад, нервно переводя ствол то на одного, то на другого, и нарочито грубым голосом скомандовал по-японски.
– К нему!
Митяй, несмотря на направленное на него оружие, расплылся в улыбке при виде щуплого парнишки, но, все же, подчинился и встал рядом с братом. Он толкнул Ли плечом, подмигнул и добродушно сказал:
– Спасибо, брат.
– За что?
– Что вытащил меня.
– Самое время для благодарности.
Ли старался, чтобы его слова звучали иронично, но в голосе все равно сквозило облегчение, от того, что брат стоит рядом, живой и здоровый, разве что слегка помятый. Парнишка, услышав непонятную речь, занервничал, и по-прежнему не решив в кого целиться, резко спросил:
– Кто такие?! Отвечайте, живо!
Раздался хруст веток, и из темноты, со стороны леса появились Максумов, Степа и Соколик. Их вел, держа на прицеле, другой партизан, чуть постарше первого, но такой же чумазый и щуплый. Вид у него был испуганный, казалось, что ему до сих пор не верится, что он взял в плен такого великана, как Соколик, и тот теперь послушно ему подчиняется. Максумов, увидев парнишку, держащего на прицеле Агафоновых, сразу же обратился к нему по-китайски:
– Белая лилия.
– Красная роза, – с облегчением ответил тот, опустил винтовку и обратился к своему напарнику:
– Юн, все в порядке, это русские, убери оружие.
Юн выполнил приказ, и обернулся на Соколика. Здоровяк широко улыбнулся партизану и добродушно пожурил его на русском:
– Я же сразу тебе сказал, свои мы… А ты все «руки вверх да руки вверх»!
Парнишка посмотрел на них недовольно, кашлянул пару раз и обратился к Максумову:
– Я ваш проводник.
Максумов кивнул и указал на братьев.
– Это мои бойцы.
Митяй ухмыльнулся, оценивающе глядя на паренька:
– Нам сказали, что будет лучший проводник, а тут почти ребенок…
– Я и есть лучший!!! – искусственным басом гаркнул в ответ тот. Митяй хотел было продолжить насмешку, но, встретив яростный взгляд из-под низко надвинутой кепки, да еще и получив от брата тычок под ребра, перестал улыбаться.
Из-за леса послышался гул моторов, между деревьев мазнули желтым светом фары. Парнишка мгновенно вскинул ружье.
– Это японцы!
Максумов поднес к глазам бинокль, и глянул сквозь тьму.
– Три машины… Их слишком много, нужно уходить!
– Командир, идите, я их отвлеку!
Ли шагнул было вперед, но парнишка недовольно замотал головой.
– Тебе одному нельзя, ты леса не знаешь! Я пойду с тобой. А Юн отведет остальных в лагерь.
Максумов, после секундного раздумья, утвердительно кивнул, и группа разделилась. Ли обернулся к брату.
– Митяй, дай папирос.
Митяй порылся в карманах, кинул початую пачку «Казбека» и, глядя Ли в глаза, попросил:
– Брат, будь осторожен.
– Ты тоже, – ответил Ли.
Группа скрылась в лесу. Разведчик проводил их долгим взглядом, аккуратно смотал парашют и двинулся в сторону приближавшихся грузовиков.
– Зачем тебе парашют? – недоумевая, спросил парнишка.
– Так надо. Пойдем, – не оборачиваясь, сказал Ли.
Парнишка тяжело вздохнул, показывая, как ему тяжело общаться со странным разведчиком, и двинулся следом.
Вскоре стали видны японские машины. Солдаты под руководством Ману высаживались из кузова, озираясь в свете фар.
Ли приложил палец к губам, а потом достал из кармана фонарик и несколько раз быстро провел лучом по темным кронам деревьев. Солдаты немедленно всполошились. Послышались крики на японском:
– Господин майор, там свет!
