Ага, понятно! Не только магазину мастера Пароника нужна реклама. Вот и церковь Единого, в последнее время начинающая терять позиции, наконец-то начала задумываться о «пиаре», а лучшего способа, чем присутствие члена королевской семьи на всенародном празднике, точно не найти. Что ж, Фариам оказался редкостной сволочью (прямо как я!) и опять подложил мне свинью, отмазавшись от весьма сомнительной перспективы. Ну, он еще за это ответит, а мне, пока святой отец разливался соловьем, оставалось только решить, удовлетворять их просьбу или вежливо послать подальше. Лучше все-таки последнее, поступив по примеру брата. Я даже и причину знаю уважительную.
– Отец Рехош, простите, что вас перебиваю, но вы упускаете из виду одну маленькую деталь. Дело в том, что я являюсь темным эльфом и с самого детства поклонялся Матери-Природе. Разве это не введет ваших прихожан в сомнение? Ведь представитель другой веры, другой расы будет находиться у святого алтаря, участвовать в церемонии, и все такое прочее, а это вызовет много различных вопросов, которые могут впоследствии…
– Сын мой, я вижу, ты обладаешь незаурядным мышлением, раз так быстро сумел обнаружить небольшое противоречие в нашей просьбе, – степенно ответил святой отец. – Но не переживай об этом, в церемонии тебя принимать непосредственное участие никто не заставит, а обычаи церкви Единого никогда не запрещали находиться там представителям ложных убеждений. Наоборот, это всегда приветствовалось, потому что именно так заблудшие могли узреть лик Единого, познать его милость и приобщиться к истинной вере.
Не прокатило! А больше у меня никаких отмазок заготовлено не было, так что я даже не знал, что теперь делать. Культурно отказаться не получится, потому что недовольство священников в результате достанется не только мне, но и Фариаму. Ведь это он пообещал, что я буду присутствовать, а обещания короля должны цениться всегда. Нет, брат наверняка поймет, но это от проблем в будущем никак не избавит, да и конфликтов с церковью мне вообще не хотелось допускать. Так что придется соглашаться, ведь отстоять религиозную церемонию – много сил не нужно, это же не общение с сотней придворных клоунов! Заодно проясню некоторые очень интересные моменты.
– Хорошо, отец Рехош. Я согласен поприсутствовать на вашем празднике, – заявил я.
Священник в ответ важно кивнул и заметил:
– Это не наш праздник, это праздник всех людей в мире. Именно в этот день мы вспоминаем всех великих героев прошлого, которые своими благими поступками во имя Единого снискали себе почет и уважение и после смерти были признаны святыми.
Ага, «всех людей», а не «всех разумных». Эту оговорку я запомнил, чтобы осмыслить в дальнейшем. Ведь гномы также верят в Единого, судя по Алоне, так почему же святоша использовал именно эту фразу? Что-то в этом странное, но данных для четкого вывода было явно недостаточно, поэтому я ответил:
– Простите, я не совсем точно выразился. Но может быть, перейдем к деталям? Что мне нужно будет делать на празднике?
– Пойдем, сын мой, – сказал Рехош, поднимаясь. – Я объясню это по дороге в храм.
Последовав его примеру, поднялись и остальные святые отцы, так и не проронившие ни словечка за время нашей беседы. Вместе с ними я вышел из комнаты и стал слушать инструкции по поведению на празднике. Рехош говорил долго и нудно, но вся его речь сводилась к одному тезису – мне нужно было весь праздник стоять с умиротворенным выражением лица и сильно не отсвечивать. Сам факт моего присутствия уже сработает должным образом, а речи, поздравления, ритуальные действия – все это было не для меня. Этому я был только рад, поэтому, когда мы подошли к храму Единого, расположенному напротив дворца, уже смирился с перспективой потратить несколько часов впустую.
Судя по всему, церемония должна была вот-вот начаться, потому что перед храмом толпился народ. Увидав нас, прихожане подходили к святым отцам, просили благословить и с блаженной улыбкой стояли на коленях, пока святоши возлагали свои длани на их головы, призывая милость Единого. Я втайне опасался, что нас просто сомнут или затопчут, потому что слишком многие оказались охочи до халявной милости, но все проходило чинно и культурно. Возле священников выстроилась очередь, и начался конвейер. Ко мне, понятное дело, за благословением никто не обращался, но люди все равно подходили, желали доброго здоровья, удачи – короче, всячески жаждали пообщаться. Это быстро мне надоело, поэтому я только обрадовался, когда Рехош прекратил раздачу милости Единого и направился прочь, перепоручив меня заботе отца Варлеха. Тот попросил не отставать и пошел к главному входу, тогда как главный священник удалился куда-то в сторону.
