В фуражной колонне неприятеля в подзорную трубу я сразу насчитал десять фургонов, крытых тканью, похожей на парусину и оснащенных большими деревянными колесами, которые тащили четверки крупных лошадей. Подобный гужевой транспорт здесь использовали в качестве фур, на которых можно было перевозить до полтонны груза. Солдаты-обозники не только ехали верхом, но и вели за собой запасных лошадок. И на каждой лошади я заметил большие кожаные сумки для поклажи, перекинутые через спину животного на каждый его бок. Пока они висели пустыми. Но, поклажи в них, разумеется, можно впихнуть немало, нагрузив любую из лошадей до сотни килограммов. Фургоны и вьючные лошади этого отряда могли за один раз увезти многие тонны провизии. И, судя по всему, намерения у французских тыловиков обобрать всю округу, используя Гельф, как свою базу, имелись самые серьезные.
Солнце клонилось к закату, когда обозники достигли замка. Ничего необычного снаружи они не заметили, спокойно двинувшись по деревянному предвратному мосту к приветливо распахнутым воротам, по двум сторонам которых замерли караульные, переодетые в форму противника. Эти наши солдаты, ряженые в форму неприятеля, знали французский. Чтобы акцент не выдал их, им надлежало отвечать на любой вопрос фуражиров, если таковые последуют, односложно: «Нам приказано не разговаривать на посту». Так мы с Дороховым их проинструктировали. А на самой надвратной башне по-прежнему развевалось французское знамя, которое по моему приказу и не снимали ради маскировки.
В это же время наши стрелки, зарядив ружья, затаились на стенах, целясь во двор. А сам Дорохов, снова переодевшись в форму французского сержанта, как и при встрече курьера до этого, храбро вышел навстречу неприятельскому каравану. Встав посередине первого замкового двора, куда въезжали на своих неторопливых лошадках фуражиры, он приветствовал их по-французски. И его французский был безупречен, словно поручик родился и вырос в Париже.
Бледный худой интендант чахоточного вида в очках и со знаками различия пехотного капитана, гарцующий на тощем гнедом жеребце впереди всей процессии, внимательно посмотрел на него, остановив коня и задержав взор на окровавленной повязке, закрывающей рану на лбу Федора, и торчавшей из-под высокого черного кивера. Потом командир фуражиров, кашлянув, обвел взглядом своих карих глаз двор, внимательно рассматривая свежие выбоины, оставленные пулями во время штурма на кирпичах хозяйственных построек, и неожиданно спросил, оказавшись все-таки достаточно наблюдательным:
— Сержант, у вас на повязке проступает кровь. Я вижу на стенах свежие следы от пуль. А двор кое-где присыпан чистым песком. Здесь что, недавно произошла какая-то стычка с неприятелем?
— Да, небольшая стычка была накануне. Местные моравские разбойники попытались в темноте проникнуть в замок сквозь пролом в стене, но мы разгромили их. Многих пленили, — нашелся Дорохов.
— А где комендант этой крепости полковник Ришар? — задал следующий вопрос командир сводной роты фуражиров.
— К сожалению, произошло несчастье. Полковника тяжело ранило моравской пулей, он лежит без памяти, — соврал Дорохов.
— А где капитан Годэн? — поинтересовался интендант.
— Он у себя и пьян в стельку. Сильно перебрал, когда хозяйка замка открыла нам винный погреб по случаю избавления от разбойников, а с утра еще добавил, — продолжил Дорохов свою линию дезинформации противника.
— Ничего, сержант, пошлите за ним, — велел командир фуражиров. Он закашлялся, но тут же добавил:
— Погодите! Не знаете ли вы, куда подевался курьер, которого сюда послали из штаба? К полудню он должен был добраться до Гельфа. Но, до нашего выезда из Ольмюца он так и не возвратился. Да и по дороге сюда мы его не встретили.
Федор не смутился, спокойно ответив:
— Так Габриэль Кретиньян до сих пор здесь, в замке. Он напился вина за обедом и сейчас спит.
— Тогда этого нарушителя воинской дисциплины тоже немедленно разбудите и тащите ко мне! Вот уж ему не поздоровится! — воскликнул очкарик.
Дорохов сделал вид, что ушел выполнять распоряжения чахоточного капитана. Но, Федор не сильно торопился, ожидая, когда последняя лошадь из каравана втянется под арку ворот, а бойцы, стоящие в карауле, закроют ворота и опустят тяжелую железную решетку на въезде. Как только это произошло, ловушка, приготовленная нами, захлопнулась. И вся рота французских обозников оказалась внутри первого замкового двора, окруженная высокими стенами и башнями, на которых стрелки приготовились дать залп, затаившись в ожидании команды.
