- Слушаюсь, господин майор! - щелкнул каблуками Соколов.
Получив надлежащую инструкцию от старшего следователя, Соколов сразу приступил к делу. Он вошел в следственную камеру и попросил доставить к нему двух военнопленных, намеченных на роль провокаторов. Скоро в камеру в сопровождении дежурного вошли два человека и, увидев капитана, вскинули руки в фашистском приветствии.
- Садитесь! - показал им на скамейку Соколов. - Мне говорили, что вы оба чуваши. Я сам тоже чуваш, по этому, если хотите, можем говорить на родном языке.
- Ну конечно! - согласились те.
- Тогда давайте познакомимся. Начнем с вас, - кивнул Соколов бородатому мужчине средних лет. - Расскажите о себе.
Биография этого человека оказалась весьма характерной. Родился он в Похвистневском районе Куйбышевской области в семье арендатора мельницы. В тридцатом году их раскулачили, а затем выслали в казахстанские степи, но через пять лет, восстановив в правах, разрешили вернуться в родную деревню, где они всей семьей должны были вступить в колхоз. Когда началась война, он попал в Красную Армию, а скоро и на фронт. Служил он рядовым и при первой же возможности перебежал на сторону немцев. В лагере военнопленных его назначили старшим по бараку.
Второй, безусый юнец, до войны занимался мелкими кражами, за что трижды был присужден народным судом к лишению свободы. Когда началась война, вместе с другими заключенными он подал заявление с просьбой отправить его на фронт, обещал искупить свою вину перед обществом честной службой. Попав в окружение, он сдался в плен. В лагере военнопленных работал платным осведомителем и выдавал своих товарищей, которые собирались бежать или тайно занимались антифашистской агитацией.
- Прошлое ваше нас устраивает. Вы оба подходите нам, - подбодрил их Соколов. - Теперь пойдете к партизанам. Должен вас предупредить, работа эта очень сложная, поэтому надо со всей серьезностью подготовиться к ней. Вы, наверное, еще не представляете себе всей опасности...
-Господин капитан, скажите, пожалуйста, кроме вас здесь еще кто-нибудь знает чувашский язык? - спросил бывший кулак.
- Нет! - решительно ответил Соколов, хотя полагал, что их разговор наверняка подслушивают специально по добранные люди.
- Тогда разрешите быть с вами откровенными...
- Пожалуйста! Я сам с вами откровенен и от вас хочу того же.
- Мы слышали, что партизаны разоблаченных шпионов и провокаторов подвешивают за ноги и поджаривают на медленном огне. В случае провала нам тоже пощады не будет.
- Если вы так боитесь, почему же тогда добровольно изъявили желание пойти к партизанам?
- А кто вам сказал, что мы идем туда добровольно? Нам предложили, вот и идем, - сердито проворчал бывший кулак,
- Попробуй отказаться - сразу в штрафной лагерь, где люди мрут как мухи, - добавил бывший жулик.
- Тогда почему вы не пошли к нам, в армию Власова?
- А разве у вас гарантируют от смерти? - с ехидством спросил воришка. Мы хотим жить не только сего дня, но и завтра. Хорошо вам, офицерам. Вы получаете чины, награды, а мы только пули в сердце или осколок в голову.
- Да, положение у вас, как говорится, хуже губернаторского. Я вам сочувствую, но помочь не могу, - развел руками Соколов.
Наступило тягостное молчание. Некоторое время предатели сидели опустив головы, потом переглянулись между собой.
- При желании вы могли бы нам помочь, - сказал бывший кулак. - Скажите, как вы смотрите на исход войны?
- Так же, как и вы, - неопределенно ответил Соколов.
- Если бы это было так, вы не сидели бы здесь и не вербовали нас в шпионы. Ведь после войны и нас, провокаторов, и вас, власовцев, ждет расстрел или, в лучшем случае, лишение свободы на четверть века...
- Напрасно вы смотрите на будущее так мрачно. Вот увидите, мы победим, - заверил Соколов.
- Да, видим мы, как вы побеждаете, - презрительно процедил кулак. Скоро отступать будет некуда...
- А что вы предлагаете? Сложить оружие и сдаться красным? Вам что, вы против своих открыто не воевали. Можете, в случае чего, изобразить из себя невинных жертв немецкого фашизма и после войны вернуться к родным и детям. А нас, власовцев, домой не пустят, сразу поставят к стенке. Поэтому остается нам только одно - продать свою жизнь как можно дороже, - вздохнул Соколов.
- Домой мы тоже не собираемся. Социализм у нас в печенках сидит... Но если бы вы согласились помочь нам, может, мы нашли бы другой выход, подходящий не только для нас, но и для вас, власовцев.
- Господин капитан, и правда, помогите, - слезно попросил бывший жулик. - Мой отец говорил, что люди, говорящие на одном языке, должны помогать друг другу не только в этой жизни, но и на том свете - в раю или в аду, все равно...
- Никак не могу понять, чем я мог бы помочь вам? - сказал Соколов, давая в то же время понять, что не прочь выслушать их.
- Поклянитесь, что не выдадите нас, даже если не согласитесь пойти с нами! - попросил кулак.
