В просторном кабинете генерал был один. Сидел он за огромным дубовым письменным столом и что-то отмечал на топографической карте. Обычно он встречал подчиненных вежливо, даже дружелюбно, но панибратства не допускал, сам всегда строго соблюдал требования устава и другим не позволял нарушать их. Однако на сей раз он нарушил эту привычку - при виде вошедшего сразу вышел из-за стола и, даже не дав полковнику сказать слова, заключил его в объятия. Некоторое время они стояли так молча. Потом генерал положил руки на плечи полковника, внимательно посмотрел ему в лицо. Только после этого заговорил взволнованно:
- Здравствуй, друг мой! Гляжу я на тебя, и душа радуется: ты нисколько не изменился за эти годы. Такой же сильный и бодрый, такой же молодой. Уж не открыл ли ты секрет сохранения молодости?
- Никакого секрета, товарищ генерал, - улыбнулся полковник. - Вы просто ~не заметили морщин. Они появляются на лице, когда у меня неприятности, а встреча с вами, в этом я уверен, не может испортить мне на строение.
- Садись, дорогой, рассказывай, - предложил генерал, указывая на мягкое кресло, и сам занял прежнее место за письменным столом. - Как живешь, как себя чувствуешь? Как дела?
- Живу неплохо, самочувствие хорошее, дела идут своим чередом. Да вы их знаете из моего послужного списка не хуже, чем я.
Полковник не любил распространяться о себе. Даже в рапортах и докладах об итогах выполнения того или иного задания на первый план выдвигал других людей, с которыми приходилось вместе работать, а свою роль освещал весьма скупо. Барсуков знал об этом, и ему нравилась такая скромность.
- К сожалению, в послужном списке отражается далеко не все, лишь те или иные факты и события, а мне бы хотелось заглянуть глубже... Расспросить о твоих личных делах, посоветоваться по некоторым вопросам. Как видишь, тем для разговора достаточно. Действительно, тем было много...
- Да мы живем в знаменательное время: каждый прожитый день равен году, а год - целому веку. Ты вот за семь лет проделал путь от курсанта до полковника. Виданное ли дело? - Генерал достал из сейфа папку с бумагами, давая понять, что неофициальная часть беседы закончена.
- Должно быть, ты еще не знаешь, чем вызвана наша сегодняшняя встреча?
- Догадываюсь, - улыбнулся полковник. - По всей вероятности, приходит конец моему безделью.
- Почему же безделью? - не согласился генерал. - За такой короткий срок изучить историю, географию и язык чужой страны да еще заниматься парашютным спортом - разве это безделье?
- И все же это - не настоящее дело. К тому же историю и географию Польши я знал раньше, а в последнее время занимался только повторением пройденного. Что касается языка, то научиться читать и говорить - это еще не значит изучить его.
- Ну хорошо, не будем спорить. Ты прав, время учебы кончилось, пора приступать к настоящему делу.
- Приказывайте, я готов, - вскочил полковник.
- Не торопись. И успокойся... Значит, так. Во-первых, нам пришлось изменить первоначальный план некоторых летних операций советских партизан на территории Польши. В связи с этим решили выбросить тебя не в районе Варшавы, а в Парчевские леса, севернее Люблина. Во-вторых, кроме основного задания тебе придется выполнить другое, отдельное поручение.
- Какое? - спросил полковник.
- Через три дня в Парчевских лесах откроется конференция руководителей антифашистских организаций Люблинщины, куда приглашен и наш представитель. Этим представителем решили назначить тебя. Не возражаешь?
Полковник задумался. Подобные дела обычно поручали политработникам, а не строевым командирам. Но, очевидно, командование решило не посылать за линию фронта специального человека, а поручить это дело ему как дополнительное задание.
"Что поделаешь - людей не хватает. Приходится экономить силы и средства".
- Я - военный, приказ для меня - закон. Скажите, что я должен там делать?
- Прежде всего, рассказать делегатам о положении на фронтах. Красная Армия приближается к государственной границе. Летом развернутся бои за окончательное освобождение Белоруссии и Украины, а потом Польши. На советско-германском фронте немецкая армия испытала удары, от которых никогда не оправится. Но фашисты еще не разбиты, они будут сопротивляться. Каждый день войны - это лишние жертвы, лишние разрушения. Пусть польские товарищи тоже не сидят сложа руки. Передай им, чтобы сильнее раздували огонь партизанской войны. Пусть везде и всюду, в тылу и на фронте, горит земля под ногами оккупантов. Скажи антифашистам, что они всегда могут рассчитывать на нашу моральную поддержку и материальную помощь.
- Понятно.
Часть стены кабинета была завешена, Барсуков дернул за шнурок, и темное полотнище раздвинулось, обнажая большую топографическую карту восточной части Польши. Люблинское воеводство занимало почти половину этой карты. Разноцветными кругами были указаны районы действий советских партизан, частей и подразделений Армии Людовой и Армии Крайовой, а также некоторых отрядов самообороны.
