Короче, вскоре нам пришлось несладко, теперь Штекера затрясло — мы стали стрелять по стражникам, а жители все чаще отлетали от бронированного бампера. А вот потом и вовсе пришлось замедлиться, ведь трупы в латах уже не сминались, и меня чуть не выкинуло за борт от сильной тряски. Я покрепче уцепился за крышу, а Джонс распластался по задней стенке. Но вот потом, когда стрелы стали лететь уже вслед, а за нами бросилась погоня на тут же схваченных лошадях, ему стало еще труднее. Это воины из каравана вспомнили про коней, и за нами поскакали традиционные монгольские конные лучники.
Джонс оторвался от Штекера и взмыл в небо, чтобы его не прибили к дверце. Заодно он внес свой вклад в бой — летая на скорости, превышающей лошадиную, он пикировал и заставлял всадников вжиматься в седла, а лошадей — шарахаться в сторону. Вскоре я заметил то, что заставило меня более не считать Джонса слабым звеном — он схватил всадника и, щупальцами раздавив ему голову, как орех, начал это все пожирать.
Но всадники остались позади, чему немало поспособствовал Джонс и наша стрельба. Фангарм начал нагонять нас и постепенно полетел наравне.
— Славная заварушка была, да? — заорал он.
* — довольно дебильный стих под авторством Ингвара Рюриковича, одного из друзей авторов. Встречайте, блин, стихоплета
— Конечно! — проорал я. — Тир прямо!
— Чего?
— Тир, говорю!..
Ррок, по-моему, так и не понял, о чем это я, и продолжил лететь рядом. Его щупальца развевались на ветру. Обширные крылья загребали воздух, резко толкая его вперед.
Ну а перед нами расстилалась степь и быстро приближающаяся косая полоса тракта. Подскок — это рядом лежала куча земли — и мы на нормальной дороге. За нами — окропленная кровью и мозгами степь, следы шин, трупы и воткнутые в землю стрелы. Перед нами — ровная полоса утоптанной людьми и ксеносами, а также лошадьми, повозками и прочим транспортом земли и разбегающиеся путники. Зря бегут — если бы мы хотели их убивать, мы бы стреляли и сейчас. Все же заряд бластера достает на огромное расстояние, а пулеметы Персиваля — примерно на два-четыре километра. И это данные, которые мой ЦА предоставил по анализу боя.
И вот оно, очередное превосходство дроида над человеком — он всегда спокоен. Был бы здесь человек, он бы еще дрожал в кровавом угаре, орал бы "Победа!" или же с превосходством поглядывал на оставшихся с носом врагов — адреналин, как-никак… А вот дроид способен анализировать поведение и вооружение противника прямо во время боя, так как вычислением траектории снаряда занимается вычислительный центр, а вот анализ собирает ЦА.
Проходя километр за километром, мы оставляли позади поле боя и еще не опомнившийся город. Странники сбегали с тракта — это обычные, среднего ума или умные. Но вот один не просто умный, а "чрезвычайно одаренный", встал на нашем пути, явив миру впечатляющий торс и рельсу, которая служила то ли дубиной, то ли мечом, но никак не куском железнодорожного полотна. Причина сего проста — здесь железной дороги не было…
Но Штекер не стал таранить рыцаря. Взвизгнули тормоза, и дроид остановился прямо перед смелым человеком.
— Чего надо? — спросил Штекер. — Если ничего — отваливай!
— Я хочу убить тебя, а твою голову повешу над камином, чудовище! — провозгласил этот Конан-варвар недорощенный.
— Да уж. Психи пошли…
Пуля из ствола — и непонятный то ли рыцарь, то ли варвар… Засмеялся. Он заржал аки конь! Да что с ним, черт побери, не так? Почему после пули в лоб он жив и смеется? Неубиваемый!
— Так просто меня не убить, дружище! — заорал рыцарь. — Я проклят на вечные муки, но! Я буду жив до тех пор, как эти муки продлятся! — и захохотал снова.
А, ну тогда понятно. Идиот просто захотел рассказать всему миру про то, как он нагнул систему. Впрочем, так подумал и Штекер. И, пока рыцарь заливался смехом, Штекер стартанул, а по сбитому рыцарю проехались левыми колесами.
— И снова мимо! — заорал вслед нам этот странный рыцарь. Я же погрузился в раздумья.
Значит, здесь метод револьвера работает не всегда. Ну, тот самый метод, который "добрым словом и револьвером можно добиться большего, чем просто добрым словом". Потому что могут найтись чуваки, для которых револьвер или пулемет Штекера значит не более, чем то самое доброе слово, то есть — вообще ничего. И причины этого будут разными. Получается, надо начинать задумываться, как вести себя в таких случаях. Допустим, мы минуем Эрафию раньше, чем нас настигнут ангелы. Тогда что? В Дэю? Или как она там пишется… Значит, воевать уже во славу некромантов? А потом смыться на Джадам. Хм… Звучит как план…
Бах! Зачем-то выстрелила пушка.
— БЕГИТЕ! — заорал Штекер не своим голосом и начал тормозить.
Я понял — вот и оно. Одержимость, а точнее — личность, которая находится в обоих клонированных мозгах. Джонс подлетел:
— Что случилось?
— Одержимость! — кратко ответил я и стал валить куда подальше. Джонс полетел за мной, а потом, схватив меня за плечи, понес. Еще примерно секунд десять слабеющий ИИ Штекера боролся с личностью дикаря, но потом за нами послышались вялые бормотания: