А зачем же нам испытывать на нем концентрат? Чтобы получить либо сильного мага, либо труп, но сильный маг все же лучше. Таким образом, испытывая концентрат на этом гоблине, мы не подвергаем опасности одного из нас. В случае неуспеха мы выкинем труп гоблина в канаву, а в случае успеха получаем преданного нам со Штекером мага, довольно сильного — если мы не ошиблись в способе применения концентрата, конечно — и готового идти за нами хоть в пекло. А вот котяра… Цели у него мутные, мысли — тоже. Он увязался за нами просто потому, что я был в отряде. То есть, только чтобы… Чтобы что? Помочь мне? Развеять скуку? Я не знаю. Никто не знает.
Итак, отвлекаясь от всяких котов и концентратов, я окинул взглядом оазис.
— Вроде мало кого видно. — сказал я. — По моей команде — бежим к вон той трещине.
От стены города до нашего бархана было всего метров пятьдесят.
— Слушай, так я могу пр-росто на нас заклинаниэ нэвидимости наложить, и мы пр-ройдём бэзо всяких происшэствий. — предложил гоблин.
— А ты так можешь? — заинтересовался я. — А как оно тебя скрывает — делает полностью прозрачным или же как хамелеон?
— Я нэ знаю, что ты называэшь хамэлион, но эсли это ящэр-рица, котор-рая мэняэт свой цвэт, то это имэнно как хамэлион.
— Значит, камуфляж… Ладно, только придется ползти, чтобы нас не заметили.
— Ничэго, надо — пр-роползём.
Гоблин взял меня за манипулятор и начал бормотать:
— Muta colorem nostrum et absconde nos ab oculis hostium…
"Измени наш цвет и спрячь нас от глаз врага" — с удивлением перевел я его слова с латыни. Да-да, я еще помнил этот язык…
Внезапно шаман окрасился в песочный цвет. Причем настолько песочный, что даже полоски на нем имелись. Если он ляжет, то полностью сольется с пустыней…
— Поползли?
— Поползли.
И вот мы медленно и незаметно передвигаемся в стан врага. Н стенах практически отсутствуют часовые. Только один орк на полуразрушенной башне так вперился в собирающийся садиться солнечный диск, как будто узрел там нечто очень интересное — кружку пива, например… Эх, а я так до конца дней своих и не попробую пива… Так, убрать лишние мысли, а после продолжать ползти.
Итак, поглядывая изредка на скучающего орка, игравшего в гляделки со светилом, мы подползали к тени стен все ближе и ближе. Как только мы попали в теневую область, как наш цвет изменился, и мы продолжали оставаться незамеченными.
А вот мы подобрались почти вплотную к пробоине в стене.
— Вставай, бежим внутрь. — скомандовал я. — Там укрываемся, ну и ищем первых жертв.
— Эсть. — послушался гоблин, и мы вскочили и кинулись внутрь. Орк оторвался от созерцания солнца и перевел взгляд на то место, где мы только что были. Логично предположить, что он никого не увидел. Он протер глаза и снова ничего не заметил. Пожав плечами, орк продолжил свои исследования солнечных лучей на возможность выжечь глаза… Интересно, ведь профессор Толкин писал про то, что солнечный свет для орков губителен… С другой стороны, урук-хай спокойно передвигались и при свете дня. Получается, что эти орки ближе к урук-хай?
Но отбросим эти размышления. От прямой улицы оазиса мы свернули в полуразрушенный дом сбоку. Ввалившись внутрь, мы учуяли запах гниющих тел. Вернее, учуял гоблин, а вот мне пришло предупреждение о том, что где-то рядом гниет труп и потому надо быть еще осторожнее. Да куда уж больше-то?
Итак, гоблин отлично видел в темноте, а мои визоры прекрасно настроились на такой мрак в жилище. Я с любопытством разглядывал обломки всяческой мебели, залитый кровью пол и пять трупов орков, небрежно сваленных в пыль. Интересно, это осаждавшие или оборонявшиеся?
— Нападающие. — ответил мне вслух гоблин, едва присмотревшись к обмундированию мертвецов. — Конечно, доспехи с них сняли, мечи забрали, но готов подтвердить, что практически никто из армии Борагуса не носил с собой копья, а этот орк был поражен копьем прямо в живот. Затем, надобно полагать, копье провернули, наматывая на острие кишки. Абсолютно правильный подход, я считаю.
— Погоди, а где же твой акцент? — спросил я с удивлением.
— А я с тобой на гоблинском сейчас говорю. — ответил гоблин. — Наречие Западного берега. В общем-то, мы сейчас около него.
— Ладно. — удивился я. И откуда я знаю гоблинский язык, вот что меня интересует…
— Что теперь делаем? — спросил гоблин, радуясь, видно, что не приходится коверкать язык, разговаривая на человеческом.
— Просто ждем ночи. Кстати, когда ты меня спросил о чем-то после победы над курицей, я так ничего и не понял.
— Ну, тогда я разговаривал на наречии Южного Берега, я подумал, что ты из Бракады. А откуда ты, кстати?
— Не из Бракады. Это долго объяснять, да к тому же, ты не поймешь и трети.
— И сколько примерно это займет времени?
— Много. Настолько много, что ты и не заметишь, как ночь пройдет. Так что мы лучше просто подождем, пока снаружи будет хоть вполовину так же темно, как и здесь, и тогда выйдем на охоту.
— О, это я с радостью…