Как известно, в Мелромарке две ключевых традиции, отличающих его от соседних стран — это расизм и матриархат. Рэйбия поддерживала и то, и другое… на словах. Активно практиковать расизм мешало то, что население региона было сплошь человеческим — всех зверолюдей вытравили из Рэйбии больше века назад, сейчас они были представлены только привозными рабами. Что же касается матриархата, то он мутировал в идеологию «женщина должна сидеть дома и заниматься хозяйством, а мужчины — рисковать собой на фронте». Что интересно, этот подход принёс свои плоды. Из-за того, что женщины Рэйбии не отправлялись на фронт, как в других регионах, человеческая рождаемость (именно человеческая, зверолюдей не считаем, у них другая демография) была здесь самой высокой во всём Мелромарке. Люди были главным экспортным продуктом Рэйбии, как солдаты для фронтов, так и крестьяне для заселения опустевших деревень. Прошедшая двадцать лет назад война только увеличила спрос на этот «товар».
Так как Рэйбия не была оккупирована в ту войну врагом, она практически не несла потерь среди мирного населения. Сразу после окончания войны гендерный перекос в ней составлял три к одному — три женщины на одного мужчину. Сейчас, активно рожая, а также вывозя женщин в другие регионы, его сократили до двух к одному. Армия, авантюристы и городская стража — почти сплошь мужчины, зато хозяйственные и административные должности целиком и полностью заняты женщинами.
А вот аристократии как таковой в Рэйбии практически не осталось. Пресеклись почти все знаменитые рода — половина до войны, другая половина в войну. Род губернаторов Рэйбия, например, не оставил потомков шестьдесят лет назад, во время последней серии Волн. Я знал, что Идол был по происхождению из столичного региона, как и его предшественник, назначенный до войны. Но среди аристократов рангом пониже наблюдалось ровно то же самое.
Возникший вакуум власти заполнили нувориши, государственные чиновники и конечно, Церковь Трёх, у которой и до войны-то в Рэйбии были сильные позиции, а уж после — без её разрешения чихнуть стало нельзя. Многие деревни были прикреплены не к феодалам, а к монастырям, которым платили дань и от которых получали защиту. Многие города управлялись не мэрами, а своими епископами.
С учётом всего этого Малти была уверена, что серьёзных соперников при утверждении в Рэйбии она не встретит. С Церковью у неё очень хорошие отношения, даже лучше, чем у меня (при том, что мне эта Церковь вроде как поклоняется, ага), а аристократов, способных оспорить трон, там мало.
— Постой, — не выдержал я. — Но если в Рэйбии нет собственных зверолюдей, то кто устроил бунт во имя Героя Щита? На забитых и запуганных рабов эта толпа была совсем не похожа!
Малти вздохнула.
— Понимаешь… это их там ФОРМАЛЬНО нет. Чиновникам нужна дешёвая рабочая сила и материал для производства восьмушек, а Церкви — враги под боком, чтобы люди могли кого-то регулярно избивать, не забывая образ врага…
— Восьмушек?
— Ну да… Смотри, когда монстр скрещивается с человеком, получается зверочеловек — ну, это не у всех видов монстров так, от тех же шариков, например, потомство с людьми получить невозможно… Но у некоторых. Если зверочеловек скрещивается с человеком, получается получеловек. Формально зверолюди и полулюди — это два разных вида, но Церковь их отождествляет, да и они сами часто путают — потому что есть магия усиления и ослабления крови, которая позволяет полулюдям «озвереть», а зверолюдям, соответственно, «очеловечиться». Ну а вот если получеловека скрестить с человеком, то получаются они. Восьмушки. Они и на вид от настоящих людей неотличимы, и внутри вроде бы тоже… Озвереть не могут, быстро взрослеть с набором уровней — тоже. Церковь признаёт восьмушек настоящими людьми. Ну а поскольку Рэйбия славна именно «производством людей»… ну, ты понимаешь, да? Берём девчонку-получеловека, быстро прогоняем её через набор уровней, потом насилуем, а получившихся детишек оформляем на усыновление в крестьянские или мещанские семьи. За рост населения получаем награды от губернатора или даже из столицы.
— И давно это практикуется? — я, конечно, повидал в жизни всякого, но тут даже я несколько офигел от такого цинизма.
— Лет сто уже как. С тех пор, как легальные полулюди в Рэйбии кончились… ну, может, через десять-двадцать лет после того и началось.
— Так что же получается, в самом расистском регионе больше всего нелюдской крови?
— Если считать кровь, что в восьмушках и их потомстве — да. Вряд ли там и десятая часть найдётся совсем без монстров в предках.
— И что ты намерена делать, чтобы прикрыть эту лавочку?
— А ты хочешь, чтобы я её прикрыла? Я могу попытаться, но это означает ссору с Церковью. Нет, формально, публично, она одобрит и поддержит, даже возглавить такую чистку попытается, но на практике… они будут очень недовольны.
— А покойный Идол тоже участвовал в этом?
— Нет, он как раз вычищал, где только мог. Он был очень простой и наивный человек. Он верил Церкви во всём, но был совершенно не в курсе тех дел, что она проворачивала за его спиной.
