– Шуточки у тебя… – поморщилась Алина. – Но вообще, знаешь, Кирка, ты права. Мне действительно сейчас лучше спрятаться. Не от Георга, конечно, но от мамы. Рано или поздно все равно придется ей сказать, что мы с Георгом расстались. Представляю, какой шум тогда поднимется! Наверняка она сразу же примчится и вынесет мне весь мозг! А так я скажу, что уехала из Москвы на несколько дней, чтобы спокойно поработать… В общем, считай, что ты меня уговорила.
Вскоре машина Алины заехала в подземный гараж ее дома. А когда стемнело, из ворот того же дома вышли шаркающей походкой две старушки в платочках, одна даже опиралась на палку. Старушки погрузили в багажник подошедшего такси большую клетчатую сумку-баул, сели в машину и молча доехали до дома Киры. А поднявшись в ее квартиру, стащили платки, сбросили плащи и преобразились.
– Как-то все-таки это глупо, тебе не кажется? – пробормотала Алина, вынимая из баула стильную дорожную сумку от Burberry со своими вещами. – Эти переодевания…
– Нисколько, – заверила Кира, снова выворачивая свой плащ с изнанки на лицо. Подходящего «бабушкиного» тряпья в квартире Алины не нашлось, так что пришлось проявить изобретательность. – Если вдруг за твоим домом следят, то осторожность не помешает. Зато теперь мы точно знаем: они будут уверены, что ты сидишь дома. А пока сообразят, что к чему, ты уже будешь далеко. Так что давай перекусим, соберем тебе еды с собой – и в путь.
В Здравницу прибыли уже почти ночью. Дождь, накрапывавший весь день, к вечеру разыгрался не на шутку, так что осмотреться по сторонам и оценить местные красоты Алине не удалось. Но дом действительно оказался совсем не похож на убогий скворечник, который нарисовало ее буйное писательское воображение. Большой участок за высоким глухим забором с надежными воротами явно не использовался под огород – в свете фонарей, которые тотчас автоматически зажглись при их появлении, Алина разглядела альпийскую горку и несколько клумб, правда, по осени уже пустых. А сам дом скорее можно было назвать коттеджем – кирпичный, большой, двухэтажный, с эркером, кокетливой башенкой и двумя балконами. Кира открыла дверь:
– Заходи, подруга, располагайся, будь как дома.
Первым делом она спустилась в подвал, включила отопление и объяснила:
– Пока тут холодно, конечно, но ты не переживай! Скоро прогреется, даже жарко станет. Вон там сауна, кстати. Показать тебе, как ею пользоваться?
– Нет, не надо, – помотала головой Алина. – В сауну я уж точно сейчас не полезу.
– Ну, как скажешь… Пошли тогда наверх, – продолжила экскурсию Кира. – Вот смотри, там гостиная – видишь, какой камин? Валерка специально мастера откуда-то из-за границы выписывал, из Финляндии, что ли… Тут кухня: плита, духовка, посудомойка, микроволновка, тостер… Ага, продукты в холодильнике есть, это хорошо. С голоду ты тут точно не умрешь. Здесь, в шкафчиках, консервы всякие, крупы, макароны… Там посуда… Если чего не хватает – сходишь на станцию в магазин, тут близко, и докупишь. В общем, разберешься, не маленькая. На втором этаже три спальни – выбирай любую. Постельное белье в шкафу…
– Ага, хорошо… – растерянно кивала Алина. Но, видимо, вид у нее был такой печальный, что Кира вдруг прервала свой инструктаж, обняла ее и сказала:
– Ну что ты такая кислая? Боишься? Не бойся, тут с тобой точно ничего не случится. Выше нос, Алька! Ну, хочешь, я сейчас отпущу такси и с тобой останусь?
– Нет, ты уж поезжай, – Алина не приняла такой жертвы. – У тебя завтра с утра важная встреча, ты сама говорила.
– Ну, смотри! Звони, если что.
Кира чмокнула подругу в нос и убежала. Алина постояла у окна, послушала, как стих вдали шум мотора такси, и побрела осматриваться и обживаться.
На душе было очень неспокойно, хоть она до конца и не верила в возможность того, что за ней будут охотиться. Да еще настолько серьезно, насколько серьезной была конспирация Киры. Но что говорить, было, конечно, страшновато. И за себя, и за Георга. Вдруг с ним тоже что-то случится, как с Ревазом? Все-таки Георг не чужой ей человек… И Алеша… Как теперь быть с ним? Он обещал перезвонить, но до сих пор не позвонил. Обиделся, что ли? А если обиделся настолько, что вообще решил с ней порвать? И останется она снова одна-одинешенька у разбитого корыта своих надежд и мечтаний…
Вдруг стало так жалко себя, что Алина села и расплакалась, чувствуя себя самой несчастной на свете. И почему это, стоит заплакать из-за чего-то одного, как сразу припоминается целая куча других обид и несчастий?
За окном, словно аккомпанируя ей, стучал осенний дождь. Но чуть позже, вдоволь выплакавшись, Алина вытерла слезы, включила ноутбук, открыла файл с новым романом, написала фразу, другую, третью… И забыла обо всем на свете.
