— Принес твое добро, сержант. Как обычно, в аппарат?
— Аппарат? — встрепенулся Билл. — Значит, у вас есть аппарат!
— Вовсе нет, — возразил кок, делая помощнику знак заткнуться, если он не хочет умереть ужасной смертью. — Ты ослышался. Брауноуз сказал «концентрат». Правда, Брауноуз? Сегодня на обед будет концентрат из замечательных картофельных очисток с офицерского стола. Наши ребята его обожают. Кстати, Билл, можешь при встрече передать это генералу.
— С какой стати мне ему что-то передавать? — удивился Билл.
Брауноуз поставил ведра на пол и многозначительно хмыкнул. Билл свирепо воззрился на него. Брауноуз ответил не менее свирепым взглядом.
Соблюдя ритуал, Билл повторил свой вопрос:
— Так с какой стати мне передавать что-то генералу?
— Он же послал тебя шпионить за нами! — процедил Чайлд.
— Никто меня не посылал, — отрезал Билл.
— Ну да, — фыркнул Брауноуз, — рассказывай! У нас здесь все за кем-нибудь да шпионят.
— Если ты не лазутчик чинджеров, — рассудительно заметил сержант, — то выслуживаешься перед генералом.
— Точно, — кивнул Брауноуз. — С другими шпионами на борту ты не общался, зато просидел целый час в каюте генерала. А если бы он решил, что ты лазутчик чинджеров, мы бы с тобой не разговаривали. Вот и выходит, что ты — его шпион.
— Если бы я был лазутчиком чинджеров, — заявил Билл, всесторонне обдумав свое положение, — запомните, я говорю «если бы», вы бы мне тогда налили стаканчик, чтобы промочить горло?
— Что ж, — произнес Чайлд, — будь ты на деле их лазутчиком, я бы, пожалуй, выполнил твою просьбу. Вот только где взять то, что ты просишь? Генерал запретил нижним чинам употреблять спиртное. И потом, если ты работаешь на чинджеров, Брауноузу придется арестовать тебя, поскольку он у нас агент Имперской службы контрразведки. Правильно?
— Не совсем, — отозвался Брауноуз. — Меня назначили следить за офицерами, а не за нижними чинами. Кроме того, я таскаю из кают-компании очистки для самогонного аппарата, который мы бы поставили с превеликим удовольствием, когда бы не запрет генерала. Однако мне никто не приказывал ловить чинджерских лазутчиков или, коли уж на то пошло, нижних чинов. А тебе, сержант?
— Чинджеры меня не касаются, — откликнулся Чайлд. — Я работаю на Общество по поддержанию традиционной морали. Они испокон веку наблюдают за едальнями, ограничивают природные гедонистические наклонности солдат и заботятся, чтобы те не переедали.
С другой стороны, я получаю стипендию Пустынного Мусонного фонда за то, что не подаю к столу вырви-глазнийских деликатесов, которые могли бы подорвать боевой дух наших воинов. Но ты, Билл, так или иначе остаешься ни при чем. Ведь ты признался, что не являешься лазутчиком чинджеров.
— Увы, — вздохнул Билл. — Но послушайте, какой шпион не станет с ходу отрицать, что он на кого-то там шпионит?
— Разумно, — пробормотал Брауноуз.
— Не обязательно, — буркнул Чайлд.
Биллу хотелось продолжать спор, но он никак не мог придумать еще хотя бы одного синонима для «сказал». Поэтому он промолчал, постоял немного и отправился в стрелковую башенку поглядеть, не забыл ли предыдущий стрелок бутылочку с чем-нибудь этаким под сиденьем.
Судя по всему, молва распространялась по «Миру на небеси» необыкновенно быстро. Никто из попавшихся Биллу по дороге членов экипажа не пожелал заговорить с ним, никто не проронил ни слова, даже не объяснил, где находится искомая башенка. Не помог и горячий соус из армейской стопы, который Билл с отчаяния стал предлагать всем подряд.
Впрочем, подобное отношение имело свои преимущества: по крайней мере, Билл ни на что не отвлекался, а потому, после двухчасовых блужданий по кораблю, благополучно втиснулся в кокпит и занял свой боевой пост.
Ему уже доводилось видеть нечто подобное — правда, всего лишь однажды, да и то давным-давно, как раз в ту пору, когда он ни с того ни с сего сделался Героем Галактики. Ну вот, за что боролся, на то и напоролся. Как говорится, назвался груздем — полезай в кузов. Воспоминания о службе на борту «Божественного кормчего» были крайне расплывчатыми: Билла тогда ранило и он едва не потерял сознание. Кажется, в той башенке был джойстик с красной кнопкой и экран с алым и зеленым индикаторами; всякие инструкции начисто отсутствовали.
Здешняя обстановка мнилась неслыханно роскошной. Стены кокпита были оклеены красочными картинками, что изображали чинджеров, взорванные танки и мосты. Поверх картинок тянулась надпись: «Нинтари Электроникс» представляет: игра «Кормовой стрелок». Кресло вращалось во всех направлениях, откидывалось назад и подавалось вперед. Вместо джойстика имелся штурвал, как в автомобиле на воздушной подушке, с двумя кнопками — красной и черной. Над черной было написано: «Стрельба», под красной — «Бомбежка».
Когда Билл уселся в кресло и пристегнулся ремнями, экран вспыхнул, на нем возникло смоделированное компьютером лицо Императора, глаза весело глядели каждый в свою сторону. Минуту спустя изображение сменилось: на экране появился в своем камуфляжном муму[17] генерал Мудрозад, который рявкнул:
— Как тебя зовут, солдат?
