Заметив, что один из них явно намеревается взорваться в опасной близости, Билл вскочил и побежал, а за мгновение до взрыва подпрыгнул в воздух, и взрывная волна швырнула его в окоп, где Героя Галактики подхватили заботливые руки донельзя удивленных имперских десантников.
— Привет, ребята, — воскликнул Билл. — Наконец-то я дома!
Никто толком не знал, как поступить со странным перебежчиком, который так неожиданно свалился в окоп. На нем были нашивки сержанта вырви-глазнийской армии, из чего следовало, что он — военнопленный или, может быть, дезертир. С другой стороны, его форма напоминала покроем мундир имперского десантника, что позволяло причислить диковинного солдата к подлым предателям. Однако ткань, из которой был пошит упомянутый мундир, отличалась настолько высоким качеством, что наводила на мысль о попытке гнусного шпионажа. Чтобы обезопасить себя от возможных неприятностей, десантники заковали Билла в кандалы и отправили в тыл.
Он всю дорогу улыбался и говорил: «Я пленный, понимаете? ВП», на что отвечали: «Естественно. Мы же сами взяли вас в плен». Он пробовал возразить, что явился добровольно, и услышал в ответ, что разницы тут никакой нет. Тогда Билл снова назвался пленным, и все началось сначала.
Впрочем, главным было то, что передовая с каждой минутой оказывалась дальше и дальше, а заветный шкафчик со стопами — все ближе, может статься, и ближе.
Именно воспоминание о шкафчике побудило Билла принять окончательное решение. Он изрядно устал от своей армейской стопы, а подходящей замены на Вырви-глазе было не найти. То есть, если он хотел обзавестись чем-либо поудобнее, ему следовало попасть в лагерь имени Бубонной Чумы. Отсюда вытекало, что первым делом надо вернуться в имперскую армию.
Кроме того, Билл опасался, если окопная война со временем перерастет в настоящую, быть подстреленным своими собственными товарищами и полагал, что, останься он с вырви-глазнийцами, подобной участи не избежать.
Вот почему Билл улыбался и счастливо позвякивал кандалами, не подозревая, что создал своим появлением сложнейшую административную проблему. Офицеры, к которым доставляли перебежчика, не желали брать на себя такую ответственность и, подальше от греха, отправляли Билла все глубже в тыл.
Разумеется, каждый из них, чтобы не быть обвиненным в пренебрежении долгом, приказывал добавить цепей; в итоге из очередной полковничьей резиденции полицейским пришлось Героя Галактики не выводить, а выкатывать, словно то был не человек, а бочонок с вином.
Но вот, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, весь в цепях, из-под которых виднелось только лицо с улыбкой до ушей, как у повредившегося в уме, Билл предстал — прикатился — пред светлые очи главнокомандующего.
— Добрый день, сэр! Я вернулся!
Генерал Мудрозад медленно повернулся и уставился на клубок хромированной стали.
— Клянусь Господом, мне знаком этот голос! — Генерал попытался раздвинуть цепи, чтобы получше разглядеть лицо Билла, но у него ничего не вышло. — Снять кандалы! Немедленно!
Адъютанты, штабные офицеры, охранники и все прочие, кто находился в помещении, кинулись выполнять приказ Мудрозада. Слева от Билла завязался кулачный бой: там сошлись врукопашную два офицера и женщина—сержант. Последняя могучим ударом повергла на пол капитана, а затем рухнула сама, получив от лейтенанта пинок в солнечное сплетение. То был не единичный случай; борьба продолжалась повсеместно, и Билл пережил несколько неприятных минут, пока его крутили и вертели во все стороны.
Наконец цепи сняли и генерал узрел перед собой того, кого назначил в свое время стрелком Господа.
Билл надеялся, что Мудрозад не забыл о своей щедрости.
— Ты?! — взревел генерал.
— Я вернулся! — воскликнул Билл, польщенный тем, что его все же узнали, и распростер объятия.
— Заковать его в кандалы! — распорядился Мудрозад.
Эта задача была потруднее прежней, поскольку Билл отнюдь не выказывал готовности сотрудничать, но превосходство в численности позволило офицерам справиться с непокорным солдатом. Вскоре Билл вновь оказался с ног до головы в цепях.
— Что ты можешь сказать в свое оправдание?
— Ссрргм ффмрфф хммфф. Мм нрнф ффррм мрффм. Мрггнфф!
— На каком языке он изъясняется? Позвать переводчика! — приказал Мудрозад.
Все, кто был в помещении и имел звание ниже полковника, бросились к двери, крича наперебой, что знают, какой это язык и кто может с него переводить. Сержант — та самая, что была повержена на пол и только-только поднялась, — сообразила, что к двери ей все равно не пробиться, а потому решила предложить кое-что новенькое.
— У него во рту железо. Снимите цепь с головы.
— Стоять! — рявкнул Мудрозад. Столпотворение мгновенно прекратилось. — Почему бы нам не снять цепь с головы этого мерзавца?
— А не опасно, сэр? — справился полковник.
— Замечательная идея, господин генерал! — одобрил майор.
— Вы великий мыслитель, сэр, — присовокупил капитан.
— Сэр, я преклоняюсь перед вашим гением, — заявил лейтенант.
— Идея-то моя, — пробормотала женщина—сержант.
— Сержант, снимите кандалы! — распорядился генерал.
