Очень скоро Билл убедился, что недооценил своего командира. В коридоре послышался многоголосый гомон, а в следующее мгновение в палату вступил генерал Мудрозад собственной персоной!
— Где тут наш герой? Сынок, тебе, должно быть, благоволит Господь, если ты сумел остаться в живых после той героической атаки. Кто-нибудь знает, как его зовут? Под бинтами ни ангела не видно!
Билл решил, что выдавать себя не стоит, чуть передвинул языком пулю во рту и застонал, чтобы показать, что оказался в героях вполне заслуженно.
— Ладно, забудем. Мой мальчик, ты совершил великий подвиг! Вдохновленные твоим примером, наши воины отбросили думы о смерти, прониклись духом победы и устремились на врага! То, что они почти все погибли, нисколько не умаляет величия твоего поступка, отважный ты осел! Подумать только! Какое необходимо мужество и сколько требуется глупости, чтобы повести за собой людей в пасть смерти! От имени Императора я награждаю тебя за твою доблесть… Какие медали у нас остались? — К генералу подбежал адъютант, который держал в руках небольшую шкатулку. Мудрозад принялся перебирать ее содержимое. — А, вот! Я награждаю тебя орденом Галактических пьянчуг! Отныне тебе разрешается заказывать одну бесплатную выпивку в любом офицерском клубе; разумеется, при условии, что ты когда-нибудь станешь офицером, а это, по-моему, маловероятно.
Генерал приколол медаль к груди Билла. По счастью, Билл предусмотрительно стиснул зубами пулю, а то бы издал вопль, который, без сомнения, никак не подходил к торжественности момента.
— Ну, сынок, что скажешь? Может, у тебя есть просьбы?
— Так точно, сэр! — отрапортовал Билл, ухитрившись проглотить пулю. — Я хотел бы получить новую ступню. — Он постарался пошевелить ногой.
— Считай, что получил, — уверил генерал. — Доктор, позаботьтесь!
Билл вздохнул. Похоже, его заветная мечта вот-вот должна была осуществиться.
Через несколько минут в палату явились санитары, и Билла повезли в операционную. Некоторое время спустя — ему показалось, что операция продолжалась всего лишь какой-то миг, ибо он почти сразу потерял сознание, — Билл очнулся на своей койке, медленно потянулся и пошевелил ступнями.
Ба! Герой Галактики согнул пальцы правой ноги. Гнутся, честное слово, гнутся!
— Сестра! Сестра!
На крик Билла прибежала не только сестра, но и врач.
— Что случилось? Больно?
— Нога! Моя нога! — выдавил Билл, сам себя не помня от радости.
— Болит? — уточнил врач. — Так и должно быть. Не беспокойся, скоро все будет в порядке.
— Нет! Нет! — Билл глубоко вздохнул и попытался расслабиться. — Я хочу видеть свою ногу.
— А! — Врач принялся осторожно сматывать бинт. Билл различил сквозь последний слой розовый цвет кожи. Затем медсестра приподняла его голову, а врач с торжеством в голосе воскликнул: — Смотри!
Билл утратил дар речи. Правая нога заканчивалась ступней — настоящей, розовой, человеческой.
Он пригляделся повнимательнее. Пальцы почему-то смотрели не в ту сторону. Ну да ладно. Главное, что теперь у него нормальная нога!
— Ну что? — спросил врач.
— Замечательно, — отозвался Билл. — Наконец-то у меня две человеческие ступни!
Доктор, похоже, немного смутился. Билл заподозрил неладное.
— Что такое?
— Да, в общем, ничего особенного. Генерал приказал пришить тебе ступню, но у нас, к сожалению, ощущается в них хронический недостаток. Думаю, тебе это известно. Как бы то ни было, единственная ступня, которая имелась в нашем распоряжении, — твоя левая. Я уверен, что новая ступня тебе понравится, поскольку ты пользуешься ей с самого рождения.
— А что с левой? — взвизгнул Билл, разразившись предварительно столь отборными ругательствами, что температура тела у врача упала на добрых десять градусов.
— Тебе понравится, обязательно понравится. Лично я гордился бы такой ступней, — бормотал врач, разматывая бинт. Руки у него дрожали, зубы выбивали дробь. — Я уверен, ты еще поблагодаришь нас.
Билл испустил пронзительный вопль. На месте левой ступни, которая переместилась на правую ногу, красовалась чья-то пятерня — волосатая, уродливая пятерня с грязными ногтями и татуировкой на тыльной стороне ладони. Татуировка гласила: «Смерть чинджерам!»
Билл стиснул пятерню в кулак, замахнулся и сокрушительным ударом уложил врача на пол. Вбежавшие в палату медсестры поволокли беднягу прочь.
— Ты привыкнешь к ней, — простонал врач. — Она тебе непременно понравится.
Пересаженная конечность заживала с удивительной быстротой, однако Биллу потребовалось время, чтобы заново научиться ходить. Сперва он пытался ступать на растопыренную пятерню, затем попробовал передвигаться на кончиках пальцев и на кулаке. Все способы передвижения оказались весьма неудобными. Билл находил единственное утешение в том, что, стиснув ногу в кулак, ковылял по госпиталю в поисках врача, который благоразумно старался не попадаться ему на глаза, понимая, что при нечаянной встрече явно не избежать кровопролития.
Как-то, совершая ежедневный обход палат и коридоров, Билл задержался у доски объявлений. На ней висели императорские указы. Билл летаргически принялся читать.
