Работать было трудно. Многие офицеры старались помешать матросам и солдатам участвовать в общественно-политической жизни, загружая их нужными и ненужными занятиями, различными работами, вахтенной и караульной службой. Всевозможные предлоги находили они для того, чтобы сократить увольнение на берег. Тем не менее Назукин, пользуясь званием депутата Севастопольского Совета, часто бывал на берегу. Под его руководством партийная организация Балаклавы к осени выросла втрое.
Назукин нередко бывал и в Севастополе. Например, 5 сентября он выступил на многолюдном митинге во флотском экипаже. Подавляющим большинством голосов участники митинга приняли резолюцию, в которой потребовали передачи всей власти в стране Советам, а земли — крестьянским комитетам, установления восьмичасового рабочего дня, отмены смертной казни, немедленного ареста главарей буржуазии — Милюкова, Рябушинского, Родзянко и других, закрытия буржуазных газет и прекращения гонений против пролетарской печати[5].
Через день к этой резолюции присоединились матросы и солдаты тридцати кораблей и воинских частей, рабочие нескольких цехов Морского завода и мастерских военного порта, железнодорожники. Вскоре подобные же резолюции приняли матросы и рабочие Балаклавы.
Приехав в Севастополь 27 октября, Назукин застал на его улицах огромную демонстрацию. Взволнованно читал он лозунги на красных полотнищах: «Да здравствует социалистическая революция!», «Вся власть Советам!», «Да здравствуют моряки Балтийского флота, выступившие вместе с петроградским пролетариатом на штурм капитала!». Увидев среди демонстрантов матроса-большевика Марченко, подбежал к нему. Тот радостно сообщил:
— В Петрограде пролетарская революция. Вся власть Советам! Образован Совет Народных Комиссаров. Председателем избран Ленин.
Назукин горячо обнял Марченко и трижды расцеловался с ним.
В те дни политическая обстановка на юге страны была чрезвычайно сложной.
На Украине установилась власть буржуазно-националистической Центральной Рады, открыто враждебной Советам. На Дону поднял мятеж против Советской власти генерал Каледин.
В Крым сбежалось много всякой контрреволюционной нечисти. Во главе ее были члены царской семьи, поселившейся в своих дворцах и виллах. Монархистов активно поддерживали капиталисты и помещики Крыма, а также многие офицеры, лечившиеся и отдыхающие в лазаретах и пансионатах Южного берега. Контрреволюционные силы группировались также вокруг городских дум, губернской и уездных земских управ.
Татарская буржуазия, увлекая за собой националистически настроенных трудящихся татар, выдвинула лозунг: «Крым — для крымцев». Она мечтала возродить в Крыму татарское ханство, оторвать Крым от Советской России и присоединиться к Турции, выселив с полуострова русских и украинцев, хотя они составляли большинство населения.
Кроме того, в Советах, профсоюзах, земельных комитетах и в других организациях Крыма было засилье эсеров и меньшевиков. Это относилось и к Севастопольскому Совету.
Вдохновленные победой Октябрьской революции в Петрограде, а затем в Москве и других городах центра страны, большевики Севастополя и Черноморского флота напряженно работали в массах, завоевывая их на свою сторону. Назукин выступал почти ежедневно. Он был полон энтузиазма.
— Декреты о мире и земле, — страстно говорил он морякам, — можно вырвать у нас лишь вместе с нашими сердцами…
По его докладу матросы-подводники приняли резолюцию, в которой горячо приветствовали Совет Народных Комиссаров и единодушно поддержали предложение о заключении перемирия на всех фронтах. Они сурово осуждали соглашателей, «предающих дело мира».
Назукин говорил в адрес эсеров и меньшевиков:
— Вы оторвались от народа, изменили ему и предаете дело революции. Недаром сотни матросов, рабочих и солдат уходят от вас, рвут ваши партийные билеты. Нам с вами не по дороге.
Состоявшийся в Севастополе в середине ноября первый съезд делегатов всего Черноморского флота, несмотря на противодействие эсеров и меньшевиков, по просьбе ростовского делегата принял решение о посылке на Дон против генерала Каледина боевой флотилии и сухопутного отряда. Командование флота, эсеры и меньшевики противились выполнению этого решения. Вместе с другими большевиками Назукин деятельно участвовал в формировании флотилии и отряда, добывал для них оружие и снаряжение. В Балаклаве он создал хорошо вооруженный красногвардейский отряд, в большинстве из молодежи.
Рабочие, матросы и солдаты Севастополя с каждым днем теснее сплачивались вокруг большевистской партии. Теперь состав Совета уже даже приблизительно не отражал подлинного влияния партий в массах. Большевики потребовали переизбрания депутатов.
12 декабря это требование поддержал многотысячный митинг, состоявшийся на площади у Графской пристани. Участники его заявили, что они не потерпят, чтобы «Севастополь имел такой Совет, который действовал бы против Советской власти»[6]. Через несколько дней требование о переизбрании приняло делегатское собрание моряков от имени 67 кораблей и воинских частей. Среди делегатов был и Назукин.
