Проникновение единорога в псевдонаучное знание и систему средневековых символов очень укрепилось благодаря многочисленным известным текстам. Таким, как
Главные черты единорога описаны в тексте из «Физиолога». Единорог — зверь свирепый и рогом своим убивает любого охотника, который дерзнет к нему приблизиться; однако если вдруг встретится с девственницей, то зверь вспрыгивает ей на грудь, и девица грудью кормит его, чтобы после того пленить. Невинность девушки — непременное условие для того, чтобы охота была удачной.
Сущность единорога, как и всех выходцев из Античности, в Средние века переживает процесс христианизации. Единорог — это образ Спасителя; он становится рогом избавления и обретает обиталище в лоне Девы Марии. Он служит иллюстрацией к фразе из Евангелия от Иоанна (1,14): «И Слово стало плотию и обитало с нами». Образ единорога отсылает преимущественно к образу Девы Марии; охота на единорога в аллегорическом смысле изображает таинство Воплощения, в котором сам он представляет Христа духовного единорогого
Поэма «О единороге», выдержка из «Божественного бестиария», самого объемного из всех бестиариев, написанных по-французски, сочинена около 1210-1211 годов Гийомом Клириком из Нормандии и представляет собой хороший пример такого верования.
Мы вам расскажем о единороге,
Это животное, у которого только один рог,
Прямо из середины лба он растет.
И такой это смелый зверь,
Так натура его злобна,
Что нападает он и на слона,
Самое ужасное животное
Из всех, что живут в мире.
Копыто у него столь острое и твердое,
Что с легкостью заносит он его на слона,
И коготь на нем такой отточенный,
Что любое, что бы там ни было,
Пронзит и перерубит.
Слону нечем защититься от него,
Если нападет он на слона.
Ибо когтем своим, острым как лезвие,
Наносит он ему удар прямо под дых,
И вспарывает живот слону.
Такой силы этот зверь,
Что никакой охотник не страшен ему.
Те же, кто хочет его изловить,
Применив хитроумие, а потом и связать,
Когда выходит он погулять
по горам и долам,
Должны отыскать его логово,
Пойдя точнехонько по следам его,
А потом привести туда девицу,
в коей уверены, что невинна она;
и надобно им усадить ее, и пусть ждет,
прямо в берлоге зверя,
чтобы там его и пленить.
Как вернется в логово единорог,
Как увидит он девицу,
Так и пойдет прямо к ней
И на лоне ее уснет;
Тут — откуда ни возьмись — и охотники,
Следившие за ним;
Вот схватили его и связывают,
А потом ведут к королю,
Влекут силою и неудержимо.
Это животное диковинное,
У коего один только рог на голове,
Это Спаситель наш, Иисус Христос.
Он и есть единорог небесный,
Что живет в лоне Святой Девы;
И столь достоин почитания;
В ней обрел он вид человеческий
И появился в мире нашем пред людьми;
И народ его не узнал его.
И даже наоборот, евреи выследили его
И схватили и связали;
И привели его к Пилату,
А там уже и к смерти приговорили.
Конец поэмы показывает, как в Средневековье фантастический элемент использовался для оправдания и разжигания страстей, достойных самого серьезного осуждения. В данном случае единорог притянут ради пропаганды антииудаизма, дальнего предтечи антисемитизма.
Но в то же время тема единорога в Средние века имеет тенденцию и к облегченной слащавости, главным образом это касается его появления в чудесных кущах любви. Например, граф Тибальт IV Шампанский (1201-1253), знаменитый трубадур, изображает самого себя в своих стихотворениях как лишенного изъянов влюбленного героя большой куртуазной поэмы. В одном из самых известных стихотворений он отождествляет себя с единорогом:
Похож я на единорога,
Кому так любо созерцать,
Как хороша девица-недотрога,
И так сладка единорогу эта мука,
Что, обессилев, ей кидается на грудь;
И тут не надобно уже ни стрел, ни лука —
Предательством одним повержен будь!
И я как тот единорог;
На Даму глядя, весь я изнемог;
Она ж меня предательски сразила
И сердце бедное навеки мне разбила.
