— Не помню, чтобы ты так сходила с ума во время нашей свадьбы. — Кейн скривился, глядя на громоздкую папку, полную свадебных приготовлений.
— Потому что я и не сходила. К тому же, на свадьбе Генри и Надии будет сто пятьдесят гостей. У нас же было шесть.
— Наша мне понравилась больше, — пробормотал он, отпивая кофе.
— Мне тоже. — Я рассмеялась над его капризностью, но винить не могла.
Казалось, что свадьба Надии и Генри на какое-то время буквально выдернула меня из жизни.
— Если бы они не были нашими друзьями… — Он снова бросил взгляд на папку.
— Ты не можешь ее спалить, — произнесла я.
Кейн ухмыльнулся.
— Убирайся из моей головы.
— Не хочу. — Моя очередь ворчать. — Мне хочется утонуть в твоей голове, затащить тебя в постель и быть плохой девочкой. — Я оттолкнула карту. — Вместо этого я проведу целый день, прыгая из магазина в магазин, пытаясь найти идеальное свадебное платье, потому что Надия стала одержима национальными дизайнами. — Я расстроено округлила глаза. — Она даже не из Бостона.
Его губы дрогнули.
— Поэтому не стоит работать с друзьями.
— Все нормально. Мы с тобой были любовниками. Друзьями никогда не были.
Сделав это замечание, он поднялся, поставил чашку в раковину и, вернувшись ко мне, прижался поцелуем к шее.
Три года прошло, а у меня до сих пор от него мурашки по коже.
— Неправда. Ты мой лучший друг.
В ответ Кейн обнял меня и прижал к груди.
— Ты тоже, малышка. И поэтому я прошу отложить на сегодняшний вечер эту папку смерти, чтобы мы смогли выбраться на приятный ужин и провести время вместе.
Мне самой этого хотелось больше всего на свете.
— Мы не можем. У нас ужин с Надией и Генри.
Муж уронил подбородок мне на плечо и застонал.
— Есть такое понятие, как «тратить слишком много времени на друзей».
Я затряслась от смеха.
— Мы уже сто лет назад это запланировали. Собираемся на открытие ресторана «Смоук».
— Оу, звучит аппетитно, — сухо заметил он, вытаскивая соседний со мной стул и садясь так, что наши колени соприкасались. — Открытие ресторана. Это означает, что там будет пресса.
От одной мысли об этом у него появился усталый вид, и я понимала. С того момента, как мы стали жить вместе, газеты сошли с ума. И становилось только хуже, когда нас видели где-то вдвоем или вместе с друзьями. Стоило нам с Генри и Надией появиться на каком-нибудь мероприятии, как фотографы из кожи вон лезли в попытках сфотографировать нас вместе. Разумеется, история отношений Надии и Лексингтона была очень пикантной. Даже скандальнее, чем история паршивой овечки семьи Голландов (это я), которая обвинила сводного брата в попытке убийства и которая теперь встречалась с одним из самых богатых мужчин Бостона.
О да, какая хорошая пища для таблоидов. Но для моей семьи все это хорошим не было.
К чести сказать, дедушка поддерживал меня на протяжении всех испытаний. Возможно, частично он делал это, чтобы загладить вину за сокрытие смерти матери Кейна, но я знала, что ему трудно, потому что от него ушла бабушка. Их отношения были натянутыми вплоть до слушания по делу Мэтью, когда я решила, что у нас достаточно фактов, чтобы начать судебный процесс. Тогда бабушка все же передумала, и они с дедушкой попробовали наладить со мной отношения.
Хотя она до сих пор отказывалась со мной встречаться, но я и не нуждалась в ней. А если игнорирование с её стороны и задевало, то я напоминала себе, что уже привыкла к этому и научилась впускать в свою жизнь только тех, кто для меня важен, и кому не все равно на меня.
Дело Вернона Хольца и Мэтью было передано в суд семь месяцев назад. Хольц оказался виновен по трем пунктам обвинения в нападении и в покушении на убийство. Шесть недель спустя его приговорили к двадцати восьми годам тюрьмы строгого режима. Адвокат посоветовал Мэтью признать вину, потому что свидетельств против него оказалось более чем достаточно. У нас были не только показания свидетеля, но и драгоценности, заложенные Хольцем. Все украшения вернулись к Голландам и семье жены Мэтью. Будучи очень дорогими, они хранились в сейфе Голландов, доступ и код к которому был только у членов семьи. Имелись показания сотрудников дедушки, которые видели, как Мэтью забирал драгоценности. Но самое обидное, что он по глупости сам признался в преступлении своему тестю, когда Хольц вышел из себя. По каким-то причинам, будь то защита дочери и внука от глупости зятя или чувство справедливости, но он выступил в качестве свидетеля в мою пользу.
Мэтью был признан виновным в сговоре с целью совершения убийства и месяц назад приговорен к двадцати годам тюрьмы.
Я просто радовалась, что это, наконец, закончилось. И, как и обещал, дедушка вычеркнул меня из своего завещания.
Что касается меня и отца, то, как и ожидалось, мы потеряли связь друг с другом, как только закончился суд. Я собиралась каждый год отправлять ему открытки на день рождения и Рождество, чтобы он знал, что я не забыла его... но не смогла наладить наши отношения. Как ни печально, но иногда люди слишком сильно ранят друг друга. Иногда лучше разойтись, чем сохранять отношения.
