— Ты теперь мой спецназ и наша надежда. Тебя долго готовили, проверяли и теперь ты выполнишь эту задачу. Но уточню! Даже если тебе не удастся завершить миссию, ты просто вернёшься назад. Ни наказаний, ни репрессий с моей стороны не будет. Потому что мои люди ‑ самое дорогое, что есть у нашего общества. И этим мы отличаемся от бандитских группировок или государства, с готовностью жертвующими лучшими кадрами. Это ты понимаешь?
— Да, святой отец, ‑ сказал Константин серьезно.
— Идёт битва! Битва не только за реликвию, способную сплотить многих и показать преемственность поколений хранителей истинных ценностей. Идёт битва за территорию, за будущие земли и за расклад в новом мире. Это будет славная битва, и она заслужит многих и многих пересказов, ‑ произнес Пантелеймон еще громче. ‑ И эта битва покажет поколениям мальчиков, чего именно от них ожидают, и как должны действовать честные воины.
На какое‑то время Ягельник повернулся вперёд, что‑то высматривая, и продолжил, уже сидя прямо:
— Эта битва делается не оружием, Костя… Не только оружием. Поэтому ты зря так уповаешь на свой «винт». Там тоже не пионеры.
Костя непроизвольно снял руку с футляра.
— Ты должен следить и слушать, запоминать и записывать. Когда они пойдут в Портал, а они обязательно пойдут туда, ты отправишься за ними. Реликвия там, я давно это понял, и она находиться где‑то неподалёку от входа, что бы поколения Хранителей могли иногда доставлять ее в этот мир и убеждаться, что святыня с нами. Воплощение веры должно являться пред паствой. Всё понимаешь ли, Костя?
— Понимаю я, ‑ отозвался тот глухо.
— Эту святую землю уже раздирают на части! Посмотри, сколько на Таймыре китайцев! На подходе другие южноазиаты. Государство всё чаще и чаще являет народу свою беспомощность и неумение осваивать такие пространства, ‑ слышался кипящий возмущением голос. ‑ А теперь еще твари из‑под земли. Чудища другого мира решили, что им пора захватить эти территории!
— Может быть, мне все‑таки придётся пострелять, так просто они не отдадут, ‑ сам не понимая, почему, Костя всё же решился перебить постепенно впадающего в ярость проповедника.
— Что? А… ‑ словно спохватился Ягельник, недовольно посмотрев на агента. Глянул на часы, потом на планшет с картой. ‑ Может и придётся… Это уж ты сам определишь. Нужно, что бы ты понимал, что такое эта миссия. Она не закончится, пока Святыня не окажется в капище на Аякли. Эта тяжелая работа требует отречения. Не получится взять сразу, будешь идти за ними дальше. Главное, не дать им вывезти её с полуострова.
Великий человек, вождь, властитель отличается от обычных людей вовсе не тем, что очень любит власть и деньги. Власть любит даже милый домашний папа в тапочках. А деньги в наше время ценят и любят уже и трехлетние дети. Великий человек отличается тем, что постоянно и неизбежно придумывает некие Великие Цели. И ради этих целей он, на беду окружающим, всегда способен (и склонен) жертвовать. То есть отдавать на заклание нечто действительно ценное: жизни целых армий и психическое здоровье поколений, общественную мораль и территории. Тем он и страшен, в общем‑то. А вся подлость в том, что именно и только Великая Цель способная людей добровольно взорвать мозг и слепо пойти за ней, ломая остатки того, что еще недавно было головой.
Частицей своего старого, еще не отформатированного сознания, Костя отмечал нелепицы в речах верховного, но даже не успевал осознать это ‑ здравые ростки сомнений стремительно увядали, уступая место новым установкам и идеям. Раз уж есть цель, то он ‑ оружие и средство. И он сделает всё что надо.
— Начинай снижение к точке выброски, ‑ скомандовал Ягельник пилоту и посмотрел на него, показывая, что ждёт немедленной реакции.
Но тот, сосредоточенно придерживая наушники одной рукой, что‑то напряжённо выслушал и вместо ожидаемого действия сообщил:
— На хвосте вертолёт госбезопасности. Вот, хозяин, послушайте, ‑ он переключил какой‑то тумблер и следующее сообщение услышали уже все в салоне «Робинсона».
— Вертолёт «Робинсон» к северу от нас! Прекратите движение и ждите дальнейших указаний! Здесь проводится спецоперация. Повторяю, прекратите движение!
Что знает подавляющее большинство жителей нашей страны о Таймырском полуострове XXI века? В основном немного и только штампы. Одни представляют себе стародавние жилища наивных кочевников и сонмища оленей, бредущих неведомо куда, другие ‑ лес нефтяных и газовых вышек в бескрайней тундре. Третьи, путая все на свете, что‑то слышали о «зеленом море тайги» и «длинном рубле», муксунах, бурундуках и белых медведях. Четвертые ‑ начитанные ‑ вспоминают о существовании где‑то там поблизости златокипящей Мангазеи, знают, что тут есть великие могучие реки, на «тихом бреге» которого сидели когда‑то казаки‑первопроходцы, типа Ермака, «объятые думами», пятые ‑ экономисты и финансисты, знают про существование медно‑никелевого комбината‑гиганта, завалившего едкими выбросами весь Таймыр. Конечно, все это в разной степени было или есть.
