Подхватив багет с сыром с тарелки, Виктор махнул рукой:
- Ему стоит радоваться твоему приходу, потому что как только ты уйдешь, я буду поить его микстурой. Недавно он от большого ума, когда остался один дома, стал жевать провода и наелся изоляции. У нас был крайне неприятный визит к ветеринару. Иногда случается тошнота, поэтому когда ухожу его закрываю в одной комнате. Так что устраивать сцены может только самому себе.
Нащупав пульт Виктор включил телевизор, оставив его бубнить фоном. Шла какая-то передачка про голливудских звезд, где от Гвинет Пэлтроу незаметно перешли к Блейк Лайвли и обсуждению ее нарядов для красной дорожки. Геральд между делом подбирался все ближе и ближе, теперь скорее ведомый запахом колбасы, чем желанием привлечь внимание.Еще до того, как он преодолел безопасное расстояние и уселся на диван, Аня решила все же заканчивать с сушкой штанов и отправиться домой.
- Давай вызову такси?
Уходя из его квартиры, Анна поймала себя на мысли, что так толком ничего и не узнала об этом человеке, потому что больше они говорили о ней.
Мысленно она пожала плечами. Сомнения о принятом решении глушили звенящая пустота в квартире и жизни. В конце концев она же все лишь согласилась сходить куда-нибудь с Виктором, чтобы пообщаться и провести вместе время, а не в ЗАГС с ним собралась, с целью стареть вместе и ждать когда же смерть наконец разлучит вас.
Утром звонила мама. Разговаривать не хотелось. После двух неотвеченных, она написала смс.
"Дядя Рома послезавтра уезжает. Хватит вести себя как маленькая. Жду на ужин."
Аня прочитала, и закрыла сообщение со спокойной душой. Никуда она не собиралась. Вернее собиралась, но не слушать рассказы о том, какая она бестолковая, и все занимается ерундой какой-то. А на "настоящее", как его назвал Виктор, свидание. Ясное дело, что она не собиралась никому рассказывать, что после подставы, что устроил дядюшка, они на самом деле стали общаться. И Виктор даже романтические порывы проявляет. Ну а Аня... Она позволяет их проявлять. Потому что, как бы не было грустно это признавать, одиночество давило бетонной плитой на грудь. И, в чем она никогда и ни за что не признается, она решила попробовать для себя что-то новое в отношениях, как и говорила мать.
Все что происходило можно было назвать одним словом. Ирония.
Один раз в год, когда она все же встречалась с, можно уже сказать бывшими, подругами, после определенного бокала вина или коктейля непременно вспоминались школьные влюбленности и университетские романы. Под конец перебирания этих воспоминаний с видом знатока кто-нибудь всегда изрекал свою накопленную мудрость. Одни говорили, что в этом возрасте уже надо думать не о чувствах, а о более приземленном и материальном. Как правило, это были те, кто строили карьеру, зарабатывая признание, сплетая клубок из нужных связей или заколачивая бабки. Кто-то ухмылялся и говорил о том, что любить хорошо, особенно себя. Поэтому они любили себя и выбирали мужчин, которые разделяли данные взгляды и тоже любили...их. Упрямый романтик внутри Ани не признавал таких снобизма и лицемерия, а его союзник бунтарь кричал, что она еще всем докажет, что это не так и все сдохнут от зависти. Но пока все шансы сдохнуть были у нее. В одиночестве. И без денег. Не имея особого признания. И конкретно сегодня.
Вытащив из ящика прикроватной тумбочки свою любимую игрушку в постели - тонометр, Анна уже в четвертый раз измеряла давление. Низкие цифры никак не хотели увеличиваться ни после контрастного душа, ни после кофе, ни крепкого сладкого чая... Голова плыла и туго соображала, нагнуться или резко сменить положение тела было ого-го как рискованно, перманентно тошнило, а слабость приглашала провести день в горизонтальном положении.
Но буквально через полчаса после сообщения от мамы, пришло от Виктора. Там сообщалось, что он будет ждать ее у центрального фонтана на площади в 14 часов.
Куда они пойдут и что будут делать, сообщить он отказался. Бурча недовольно себе под нос, Анна стала неторопясь собираться. Погода вроде была сухая и день достаточно теплым, поэтому она решила дать еще один шанс своему любимому платью-водолазке и красной помаде по цвету один в один совпадающему с ее беретом. Французская коса, очки в толстой черной оправе, грубоватые ботинки на тоской подошве с внушительным протектором, пальто (хотя уже хотелось бы надеть тренч). От запахов сегодня мутило, поэтому задумчиво перебрав флаконы на комоде в прихожей, она остановила выбор на L'Eau d'Hiver Frederic Malle. Ненавязчивый аромат, сидящий так близко к коже, что заменял собой ее запах. Нежный. Интимный. Чистый и комфортный. Наносишь и ощущаешь себя только после душа, в махровом халатике и мягких пушистых носочках, намазанная кремушком. Расслабончик. Никаких грязных мускусных животных нот, никакой флиртующей удушливой ванили, или приторно-сладкого и липкого запаха разврата.
