Закружила жизнь, завертела Кувырком и наперекосяк… Всё ищу по-привычке цели По растяжкам ночных атак М.С.
Солнце палило нещадно. Пропотевшая куртка прилипала к телу. Автомат натирал плечо. Закурив сигарету, Вовка посмотрел на небо. Так хотелось улететь туда и никогда не возвращаться на эту землю. Что позади? Одиночество, безвыходность и разочарование. Что впереди? Пустота. Нет мечты, нет надежды, нет цели. Говорят жизнь это черная и белая полоса. Вовка не мог понять, где же у него и какой цвет. Что сейчас? Белая или черная. Где его настоящая жизнь и настоящий мир? Кто он в этом мире? Зачем живет? Кто он, жалкий неудачник, так и не сумевший ничего добиться в жизни или наоборот счастливейший из людей, познавший бедность, войну и любовь? Заглянувший за грань. Видевший вершины духа и бездны подлости. Быть может, это и было то главное сокровище, которого нет у «преуспевающих людей»?
Он понимал, что не нужен тому миру, миру людей живущих «как все», «не хуже чем у других». А нужен ли тот мир ему? Он не знал ответа. Он уже и не искал его.
Спрыгнув с бруствера в окоп, Вовка сменил дремавшего на солнце своего сослуживца Брелова Олега, неделю назад, как и Вовка прибывшего сюда. Окоп пыл вырыт на славу. Взвод был образцовый. Глубокие окопы, крепкий блиндаж. Все под землей. Предусмотрительные солдаты сделали в окопе подобие лежанки, чтобы с максимальным комфортом нести службу наблюдателями.
— Иди, я теперь загораю, — вывел Вовка из полудремотного состояния Олега. — Вода осталась?
— Ага, — Олег ткнул стволом автомата в две трехлитровые стеклянные банки, что стояли в теньке. Одна была пуста, а вторая почти полная. — Закурить Вов не будет?
— На, — Вовка протянул Олегу окурок.
Сигареты как всегда были в дефиците. Они можно так сказать были свободно конвертируемой валютой. Запасливые и продуманные ребята давно уже собирали окурки в разные доморощенные табакерки. Также сделал и Олег, докурив, он, размял окурок и ссыпал остатки табака в бумажный кулечек.
— Иди, обед остынет, — сказал ему Вовка. — Сегодня щи неплохие привезли.
— Ага, ну давай, — с этими словами Олег выпрыгнул из окопа и затопал по тропинке к импровизированной взводной столовой.
Вовка скинул куртку и сапоги, забрался на лежанку, которая представляла из себя земляную ступень, на которой был разложен огромный бронежилет «Кираса» и два плаща от ОЗК (общевойсковой защитный костюм). Удобно разлегшись на ней, поставив автомат возле себя, он уставился взглядом на заросшее травой минное поле, что расселилось перед окопом. За полем виднелись домики чеченского села, а над всем пейзажем главенствовали горы. Было тихо и мирно. Вдалеке слышалось рокотание машин. Вовка залез в карман и с грустью обнаружил, что последняя сигарета рассыпалась. Свернув «козью ногу» из газеты он затянулся и с грустью подумал, что вот четыре года спустя он вновь оказался в этих местах. Ходит по какому-то замкнутому кругу. Тогда в далеком уже 1996 году ему казалось, что больше он никогда не вернется сюда. Не возьмет в руки оружия, даже компьютерные «стрелялки» внушали отвращение. И вот, снова на те же грабли. Планов на дальнейшую жизнь, как раньше он уже не строил. Сейчас, загорая на летнем солнце, Вовка погрузился в воспоминания.
Когда произошли известные события в Дагестане и взрывы домов в Москве, Владимир добросовестно охранял частную священную и неприкосновенную собственность на одном мебельном холдинге своего провинциального города за жалование около семидесяти долларов в месяц. Казалось ему что, наконец, вроде вписался он в реалии дикого провинциального капитализма. А тут еще и бывшая супруга стала чаще посещать его и может быть, лелеяла планы на восстановление семьи. Воевать снова не имел никакого желания. Тем более пил тогда более чем умеренно, в отличие от 1995 года, когда впервые его, выброшенного из привычной жизни и потерянного, занесло на Кавказ. Более того, при воспоминаниях о первой кампании частенько кидало в его холодный пот. Часто снился тот самый летящий ПТУРС. Но, вот, наверное, свойство человеческой натуры, когда совсем приходилось туго, то Вовка наоборот рвался повоевать, видя в этом своего рода палочку-выручалочку. А военная служба уже дважды выручила его.