— Да, получена телеграмма от князя Орлова, что Государь Император зачислил вас корнетом в лейб-гвардии Гусарский полк.
— Что?
— Корнетом в Гусарский полк. Поздравляю!..
— Не может быть! Неправда! Ура-а-а!
При этих радостных криках влетают в комнату Роман и Надя.
— Что? Что такое? Что случилось?
— Государь меня зачислил в Гусарский полк корнетом… Только это ошибка, нечему радоваться, — и, обратившись к телефону, я спросил: — Николай Николаевич, кем я зачислен?
— Корнетом.
— Эстандарт-юнкером?
— Корнетом, кор-не-том.
— Это ошибка!
— Никакой ошибки, сущая правда.
Надя и Роман стояли в дверях, изумленные не менее моего.
— Только, ради Бога, — сказал я им, — не говорите никому про то, что слышали… О своем производстве я решусь сказать только Игорю. Пойдем его искать.
Игорь, только что приехавший, стоял в это время в уборной спиной ко мне и мыл руки.
— Господин паж, — обратился я к нему строго. — Позвольте вас спросить, по какому праву вы стоите ко мне спиной?
— Что? Ты с ума…
— Потрудитесь молчать! С вами говорит корнет Гусарского полка.
— Что? Неправда!
— Нет, правда. Получена телеграмма от Орлова.
— Ну?!..
Сердце мое было переполнено. Я бросил всю компанию и ринулся в сад… Перескочив разом несколько ступеней крылечка флигеля, я побежал по дорожке, вдоль чудных кустов сирени, которая была в полном цвету».
На другой же день новоиспеченный офицер явился в свой полк. Олег с волнением и восторгом рассматривал новенькие золотые погоны с «гусарским зигзагом», двумя серебряными звездочками и золотым вензелем императора. В белом ментике, алом доломане, темно-синих чакчирах и особенных гусарских сапогах с розетками юный корнет выглядел очень эффектно. Особенно радовало его то, что служить предстояло вместе с братом — князь Гавриил служил в 4-м эскадроне лейб-гусар (впоследствии в этот же полк был зачислен и князь Игорь).
Но так радужно начавшаяся служба прервалась, практически не успев начаться. Олег успел только нанести визиты командиру, генерал-майору Георгию Ивановичу Шевичу, и всем офицерам полка и отдежурить по части, как сильнейшее воспаление легких — уже не первое в его жизни — свалило его с ног. В сентябре 1913-го его отправили на лечение в Крым. Своего имения у Константиновичей там не было, поэтому Олег гостил в имении великого князя Георгия Михайловича «Харакс» и почти ежедневно бывал во дворце великого князя Петра Николаевича «Дюльбер». Компанию ему составляли его троюродные брат и сестра — князья крови Роман и Надежда.
Надежде Петровне, для которой «Дюльбер» был малой родиной, суждено было стать единственной любовью князя Олега. Это было юношеское увлечение, чистое и невинное с обеих сторон. На автомобиле Олега, роскошном французском «Делоне-Бельвилле», молодые люди объездили весь Крым, побывали в Судаке, Коктебеле, Феодосии, Евпатории, Бахчисарае, Симферополе. Мать Олега Елисавета Маврикиевна полагала, что Надя могла бы стать хорошей партией для сына. Но против этого брака выступала мать Надежды, великая княгиня Милица Николаевна — для нее Олег был… недостаточно знатным. В конце концов родители Олега согласились на обручение влюбленных, хотя Милица Николаевна своего одобрения так и не дала. Наде было всего 16, но Олег сказал, что будет ждать столько, сколько потребуется…
Зиму 1913/14 года князь Олег провел в имении Осташёво, изучая архив деда, великого князя Константина Николаевича. Он задумал написать его биографию. К сожалению, этот замысел не был осуществлен. К тому же и здоровье оставляло желать лучшего: кашель продолжал мучить юношу почти постоянно. Перезимовав в Подмосковье, Олег был вынужден просить у командира полка разрешения продолжить лечение в Италии.
Отдых князь совместил с выполнением поручения отца. Среди многочисленных должностей великого князя Константина был и пост председателя Русского императорского православного палестинского общества. Состоял в нем и Олег. Отец поручил ему произвести подробный осмотр строящегося в итальянском городе Бари храма Святого Николая и дома для паломников. 3 июля 1914 года Олег прибыл в Бари и, несмотря на удушающую жару, сразу же включился в работу: участвовал в заседаниях строительной комиссии, общался с архитектором, заключил договор с подрядчиком Камышовым на сооружение черепичной крыши над странноприимным домом. По настоянию Олега в доме для паломников и самом храме было устроено пароводяное отопление.
Между тем вся Европа с тревогой наблюдала за развитием русско-германского конфликта, связанного с гибелью эрцгерцога Франца Фердинанда. Словно предчувствуя надвигавшиеся события, Олег отказался от дальнейшего отдыха на юге Италии и 10 июля, за два дня до предъявления австрийского ультиматума Сербии, выехал из Бари в Россию.
