— Вот у меня есть один… Знакомый. Вот он посоветует чего-нибудь глупое, а я ему в ответ «ну, ты молодец!» — с иронией в голосе сказанул он, — получается, я его как бы оскорбил. А вот если он когда-нибудь поможет мне, да серьезно так, то я скажу — «ну, ты молодец!». Это уже похвала будет!
— А, вы о том, что мы сами задаем словам значение, — подхватил барон, кивая головой, — да, тут вы правы!
— Именно! Вот назовут они себя, как там было?
— Иные формы жизни.
— Вот. А будут так же людям мешать. То и люди тогда будут говорить, не «вот эти монстры на нас напали», а скажут — «вот эти иные формы жизни опять напали». И никакой разницы. Надо поведение свое менять, а не слова! — герой щедро отпил вина, — вот Бармаглот. Он добрый, правда, нытик немного. Но он хороший монстр. Вот были бы все драконы как он — глядишь, мы бы дружно жили. Катались там на них, боролись вместе с угрозой какой-нибудь и жили бы в замках рядышком….
— Однако замечу, что «монстр» всё же несет негативный смысл. То есть, обозначает плохое или страшное существо.
— А, — махнул рукой Кигус, — слова же меняются. Главное к этому стремиться. Ну, или просто забудут это слово, станут называть другим, более приятным. Главное же — самому что-то делать, менять ситуацию. Искать эти…. Как их…. Подскажи, — обратился он к невидимке, совсем потеряв бдительность.
— Компромиссы, — хозяин замка, видимо, принял эту бесцеремонную просьбу на свой счет.
— Ага. А слова местами менять это гиблое дело. У нас ведь народ такой — если их заставлять чего-нибудь такое делать, они наоборот начнут издеваться. Будут потом мужики шутить друг над другом — «вот ты иная форма жизни»! — заявил герой и засмеялся. Барон тоже не смог сдержать улыбку.
— Или вот еще вариант. Им наоборот нужно примириться с собой, — вновь начал рассуждать Кигус, — вот решит дракон стать человеком. Вырвет себе зубы, хвост отрежет. И кем он будет?
— Кем? — удивленно переспросил барон.
— Драконом, только без хвоста и зубов, — герой зашелся пьяным смехом, — толку-то? Надо наоборот, признать свою сущность, встать и сказать, — тут он, пошатываясь, поднялся из-за стола, — я дракон! Раааар! Бойтесь меня, вот такой вот я!
Хорошо, что Вольдемар фон Редгерт во весь голос засмеялся. Потому что вместе с ним хохотал и дух приключений.
— А вообще, я вот тоже раньше думал, что герои они странные. Думал, зачем мне всё это. Но сейчас как-то примирился, — Кигус вдруг задумался, — даже вот иногда сам думаю, что я герой. Главное не идти за каким-то идеалом, а найти самого себя….
— Очень глубокая мысль, мой друг, — похлопал ему барон. Сюда редко заезжали гости, и было видно, что он истосковался по общению. Разговор у них принялся петлять и извиваться, уходя в самые разные темы. Хозяин нелепо и мрачновато шутил, герой смеялся и пытался рассуждать на серьезные темы со своей простоватой колокольни. Поэтому совсем не удивительно, что в свою спальню Кигус отправился уже ближе к полуночи, когда даже дождь уже закончился. Опираясь на стеночку, герой бурчал под нос какую-то песенку и так добрался до кровати. Забыв про все дневные опасения, он даже не стал закрывать засов, а на все предупреждения духа приключений лишь махал руками. А затем и вовсе рухнул спать прямо в сапогах.
Невидимка остался один в тиши. Ночь на болотах была мрачной и страшной. Густой туман полз над темными лужицами воды. То тут, то там раздавались чавкающие и булькающие звуки. Может это выходили болотные газы, а может жуткие твари вылезали на охоту. Облетевшие деревца трепетали в ночной тьме, создавая иллюзию, будто наступает армия оживших костей. Вышедший из-за черных туч полумесяц луны лишь всё ухудшил. Линии стали резкими, тени четкими, а вода по недоброму заблестела.
Дух приключений, наблюдавший за спящим героем, вздрагивал от каждого шороха. Изредка, ему казалось, что сквозь оконное стекло, он видит бродящих по топям монстров. Казалось еще чуть-чуть и кто-нибудь из них заглянет в гости. Вдобавок, перекрытия старого замка поскрипывали и трещали, словно он хочет вылезти из каменного плена, и отправиться в более сухое место. Луна двигалась по небосводу, а пугающие тени все так же оставались тенями. Незримому спутнику пришлось признать, что его бурное воображение вновь осталось лишь воображением. Барон был всего лишь скучающим стариком, а его дом старой разваливающейся крепостью. Дух приключений смирился с этой мыслью и решил больше не делать поверхностных выводов. И вот только тогда в темных коридорах замка раздался пугающий и очень громкий вой. От этой неожиданности невидимка даже не испугался. Второй неожиданностью стало то, что казалось, валяющийся в беспамятстве Кигус резко вскочил и уставился темноту.
— Это не я, — прошептал спутник своему герою.
— Что не ты? — настороженно спросил тот.
— Не я выл.
