Герой по найму полностью

Однако хотелось кушать.

Игги Джуба сидел и думал.

Денег в карманах не было. На всякий случай он проверил еще раз — результат опять разочаровал. А без денег еды не купить. И вина не взять. Печальный факт.

Это наводило на мрачные размышления о смысле бытия. Поразительно, как только некоторые люди* умудрялись обходиться сущими грошами? У Джубы так не получалось. Когда деньги появлялись, то исчезали быстро, и почему-то сами собой не возобновлялись.

*И прочие существа, живущие в этом лучшем из миров (здесь и далее примечания случайного свидетеля всего произошедшего, носителя тайного знания, магистра орденов Хрустальной Совы и Золотого Петуха, Локтеона Петрушкинда).

«Вот бы мне неразменный пятак! — подумал Игги. — А еще лучше золотой! Да, неразменный золотой — это вещь!»

Вот только золотого у него не было, ни обычного, ни неразменного.

Периодически возникали предательские мысли: «Раз денег нет, надо их заработать!» Игги, к его чести, уже в который раз с негодованием отвергал подобные инсинуации своего замученного сомнениями разума.

Работать он не любил. Впрочем, он не знал ни одного человека, который любил бы работать. Чего уж там, он не знал даже тех, у кого имелись знакомые, любящие честный труд. А вот деньги Игги любил. И тратить их любил. Вот и возникали из этой несопоставимой двойственности сознания подобные жизненные сложности.

Впрочем, Джуба сам был во всем виноват. Один из немногих его знакомцев, кто мог бы теоретически дать некоторую сумму в долг, вчерашним долгим и скучным вечером упился до такой степени, что под воздействием пессимистических речей Игги, которому было грустно на душе, пожертвовал последние монеты в «Фонд помощи вымирающей жар-птице, которая По слухам, она осталась совсем одна и собиралась вымирать от тоски. Все происходило, как и обычно в это время года. Хотя, какое именно время года стояло на дворе, сказать было сложно. Погода была непредсказуема, и, скажем, выпадение снега не зависело от текущего месяца, он мог пойти внезапно, засыпать все дороги вокруг города, а к утру исчезнуть полностью, зато зацветала сирень.

Вчера это показалось всем хорошей идеей, но сегодня Джуба был зол на самого себя, тем более, учитывая тот факт, что до жар-птицы ему дела не было, и к благотворительности в целом он не был склонен по своей природе.

Кажется, придется все же достать из дальнего ящика потертую табличку с невеселой, еле видной, полустертой надписью «Открыто!», чего он не делал уже долгие месяцы, и повесить ее на дверь конторы. Вот соседи удивятся!

Впрочем, на эмоции соседей ему было плевать со второго этажа. С первого он не доплевывал.

Игги глубоко вздохнул, собрался с силами и потянулся к ящику стола. Выбора не оставалось. Не зря же вчера интуиция привела его спать не в спальню, а сюда, на первый этаж, в контору, чему он был крайне поражен, открыв с утра глаза. Вместо привычного домашнего хаоса второго этажа — хаос конторский, полузабытый: запыленный стол, заваленный нераспечатанными с прошлого года письмами и счетами, пара стеллажей, заставленных солидными на вид толстенными папками*, два кресла для посетителей с сильно продавленными сиденьями, старое зеркало на стене, да самозатачивающийся меч-кладенец — подарок одного из давних клиентов. Мечом хорошо было рубить дрова зимой.

*Внутри в лучшем случае находилось пара берестяных свитков, заполненных корявым почерком самого Джубы.

Большая вывеска на доме, когда-то нарисованная яркими несмываемыми заморскими красками*, гордо гласила: «Игги Джуба и Ко. Трiдѣвятозѣмѣльное Товарiщество «Подвигъ за Дѣньги»». С вызывающей припиской снизу: «Бѣрѣмся за любые заказъ!». Вывеску эту Игги заказал еще во времена своей молодости, когда был уверен в собственных силах и полон безосновательного оптимизма относительно светлого будущего. Правда, с тех пор взгляды его кардинально изменились. Никаких «и Ко» у него не имелось. Джуба был один, как перст, но наличие таинственных компаньонов внушало больше уважения к товариществу у потенциальных клиентов. А уже через месяц после покраски оказалось, что время и дождь смывают все.